— А, может, и не удостоили меня такой чести, как тебя, мастер Хейлс, решив, что и клинком достанут.

— Может. Но достал их ты.

— Как мог.

— Говорят, смог неплохо.

Это что, я сподобился похвалы Патрика? Небывальщина. Братец глядел темными глазами мне за плечо, в растопленный на торфе камин. К этому запаху — горелого торфа — я притерпелся в Хермитейдже и уже стал получать от него известное удовольствие. А Патрик продолжил:

— Зря только перебили всех.

— Всех, кто остался, трое, что ли, дали стрекача сразу. В том-то и дело, что зря, но меня никто не спросил.

— То есть?

— То есть, очень удобно это для того, кто пустил тебе стрелу в бок и вышиб глаз казначею, что снова спросить некого.

И я рассказал ему: кое-что, что узнал от Энн, и про речи Уолтера Скотта, и про вырванную и сожженную страницу книги. Мастер Хейлс хмурил брови, лицо его заливала тень… слишком знакомая мне тень. Так выглядел покойный первый граф, когда желал осатанеть, но время и место не позволяли.

— Ну, — сказал он наконец, — ты-то уже обо всем догадался, так? Кто это?

— Как по мне, так твой кастелян. Симс.

Его как будто не удивило предположение:

— Клянешься?

— Нет. И не божусь, не по чину мне, знаешь ли. Но, кроме него, некому. Скотт сказал, что он врет, когда допрашивал. Я того же мнения. Врет он о том, что не знает, кто напал на вас и зачем. След от тех ребят ведет к Лохвуду. А у Симсова Гилберта с лохвудскими какие-то темные дела.

— Но ты уверен? Ты же понимаешь, мне нет разницы, кого вздернуть за кражу, но я хочу точно знать. Симс — это часть Хермитейджа, как кусок стены, что ли. Это очень мощная часть стены.

— Вот, и кому это еще по силам, кроме него? Кто еще знает тут все веревочки и крючки? И кому еще это так легко было провернуть? Охмелел от вседозволенности. Мне он угрожал по приезду дважды.

Тут вам не Хейлс, милорд Джон. Так-то я не глухой, когда мне в таком тоне доброжелательно советуют. Особенно, когда советуют, улыбаясь.

— Да, есть у него такая манера. Неприятная. Тут вам не Хейлс. Будто не знаю я.

— Крадет давно, как думаешь?

— Нет, — Патрик соображал и сопоставлял. — Крейгс бы его точно ущучил. Когда я приехал в октябре, все чисто было. Решил, видать, поживиться разок в межсезонье, а старый Роб его за руку поймал. Они крепко посрались дня за два до рейда в Эскдейл, а я, дурак, решил, что по возвращению разберусь. Вот и разобрался. По-твоему, значит, брал он… и всякий раз по двадцать? А почему же больше не брал?

— А считать умеет только до двадцати.

— Так взял бы всё.

— Всё было бы заметно. А так — как мышь откусила с дальнего края головки сыра. Когда заметили — уж и казначей мертв.

— Значит, не я был мишенью?

— Возможно, и ты. Возможно, вы оба. Но с ним удалось — он тебе уже никогда не расскажет. Берем?

— Нет, пусть ворует дальше. Пусть попадется с поличным. Тогда и кончим.

Он смотрел на меня, и я в этот момент видел в нем нашего отца. И он, судя по глазам, видел во мне его же.

— Убить меня, — проговорил медленно мастер Хейлс, — он бы не посмел. Даже чужими руками. Ты пойми, я — Хепберн, сын Босуэлла, а кто таков он, Литтл? Кто он есть, как не дерьмо у нас под ногами? Ты думаешь, я тут валялся в горячке, не понимал ничего? Или — приехал, начал девок сношать да ребятам рыла чистить? Нет, Крейгс меня хорошо построил в год после смерти отца. Я тут тоже клювом не щелкал. Я видел, что не принимают, сучата. Но при Крейгсе головы поднять не смели, а вот потом…

Взгляд опять загорелся, а лицом он, напротив, побледнел.

— Девку, говоришь, утопили? — спросил, помолчав.

— Удушили. Бросили в воду. Видно, пока я в часовне был. Я видал ее живой тем вечером.

— И тебя не тронули! Правильно. Потому что и ты — Хепберн, сын Босуэлла. Даже если нас двоих положить, да хоть и троих здесь, рядком с Ниалом, то что будет? А приедет сюда Рубцованный, хоть для мести. Или, хуже того, говноблюй Лафнесс…

— И всех в землю вроют, они ж бойцы опытные.

— Да, сперва прихотливо, мелко искрошив. Так что убивать своре нас не выгодно.

Я давно уже понял, к чему он:

— Но напугать, так, чтоб вернулись в Хейлс — отсюда, где явно не Хейлс…

— Да! — рявкнул Патрик. — И чтоб поставили Симса управляющим! А он бы дальше свои делишки с Кошельком обделывал, да, видать, чего-то они не поделили. Страницу, вишь, сожгли в приходной книге… и все равно за руку поймать придется! Ошибемся — свора вовек не простит. Тут такие ребята, что и нагибать их надо тоже только по любви, — он осклабился, — не иначе. Своих они не сдают. Знаешь, как убили Ниала? — он сжал челюсти и кулаки разом. — Утречком мне под окно положили труп, скоты. Уже тогда я знал, что так приглашают восвояси проехать. Но остался. Ниал был мне заместо брата…