Утром у дворцовых дверей меня ожидал мальчишка лет пятнадцати, но это если не смотреть на лицо. Недетские черты и отросшая каштановая борода у него были таковыми, что меньше тридцати и не дашь. Но если обратить внимание на невыветрившуюся из глаз наивность, то понимаешь — пятнадцать, не больше.

— Шеуф вас ожидает, — ломающимся подростковым голосом произнёс он. — Идёмте к колеснице.

К слову, о местном транспорте. По широким и не очень улицам ездили разного калибра повозки, в которые были запряжены всевозможные лесные животные, а также магические конструкты, более всего напоминавшие громадных робо-псов из моего мира.

Но вот медведей в качестве тягловой силы я ещё не видел.

Мы подошли к роскошной покрытой глянцевым лаком резной карете, в которую был запряжён косолапый.

— Это что? — с удивлением спросил я, кивая на животное, что понуро опустило свою здоровенную башку.

— Один из штрафников шеуфа, — мальчишка открыл двери кареты, предлагая мне сесть внутрь.

— Интересно, — хмыкнул я методам воспитания подчинённых и залез в карету, обитую изнутри бархатом или чем-то очень на него похожим.

Парень не последовал моему примеру а, взобравшись на козлы, крикнул:

— Пшел к базе! — после чего свистом подтвердил свои слова.

— Р-а-у-у-у, — заревел медведь, и мы неспешно тронулись.

Спустя почти час езды, который я потратил на оттачивание управления аспектом жизни, меня наконец довезли до базы, где видимо находился полигон.

С удовольствием покинув сидячее, пусть и очень удобное место, я потянулся и размялся.

Нет, офисная работа точно не для меня, во всяком случае возвращаться к бумажной работе, которая составляла большую часть труда дознавателя, желания не было никакого. Лучше идти по пути силы и, возможно, власти. Всё же без последнего не добыть нужное количество ресурсов для возвышения.

За этими мыслями я не заметил, как мы дошли до высокой массивной двери.

— Шеуф вас ждёт, — сказал парень и ушёл.

Я же толкнул дверь и вошёл внутрь просторного кабинета с красной дорожкой-ковриком и массивным дубовым столом, и с не менее крупным хозяином.

— Приветствую, Алексей Николаевич, — с широкой улыбкой поднялся Топтыгин и, шагнув мне на встречу, протянул руку, которую я пожал.

— Интересно тебя твои подчинённые кличут, — улыбнулся я его крепкой хватке и чуть усилил тело. Ну, конечно, при каждом удобном случае обязательно нужно меня проверять, и это не смотря на уже принесённую клятву. Зверь, одно слово.

— Это они в каком-то фильме увидели и решили, что это будет наш корпоративный стиль общения, — хмыкнул он и добавил: — У вас и физическая сила на неплохом уровне. Обычно бояричи из знатных не видят смысла задерживаться на низких классах, развиваясь как воины.

— Высокомерие ещё никогда никого не делало ни сильнее, ни здоровее, — хмыкнул в ответ я, усаживаясь в приглянувшееся кресло перед столом и помечая в памяти, что нужно обязательно посмотреть это кино. Если это то самое, про которое я подумал, то будет весьма занятно увидеть имперскую версию.

— Есть такое, — вздохнул Топтыгин. — Борюсь с этой напастью много лет и даже исправляюсь, но не настолько быстро как хотелось бы.

— Дорогу осилит идущий, — одобряюще кивнул я. — А теперь рассказывай, что ты мне подготовил.

— Ваш наставник по магии сейчас на дальних рубежах сражается на полноценной войне, — так что его пока заменит Сильвестр, его ученик.

В этот момент в дверь негромко постучали.

— Входи, — повелительным басом приказал Топтыгин.

Дверь распахнулась и на пороге показался низенький человечек, на голове которого красовалась широкополая грибная шляпа мухоморной окраски.

— Сильвестр, знакомься, это твой временный ученик, Алексей Николаевич, адепт аспектов жизни и пространства.

— Не теневик? — с сомнением посмотрел он на меня, и там, где у него должны были находится глаза, обнаружились два фасетчатых, немного выпуклых окуляра, какие бывают у насекомых.

Увидев мою реакцию, этот мухомор-мутант с достоинством монарха пропищал:

— Вы, люди, редко видите таких как мы. Мы — великое племя потомков Старичка Боровичка! А мой наставник — его прямой потомок, один из первых, кто отделился от материнской грибницы!

Я несколько раз моргнул, пытаясь развидеть это недоразумение, но тот, в виде устойчивого глюка, никуда не собирался исчезать.

Выдохнув, принимая суровую реальность, я произнёс:

— И чему он меня может научить?

— И чему он меня может научить? — спросил я.

— Магии, конечно, — хмыкнул Топтыгин, явно наслаждаясь моей реакцией на ожившего мухомора.

Но под моей вздёрнутой бровью стёр с лица улыбку и пояснил: