Шрифт:
Нецензурно ругаясь, я глубоко дышал, пока давление всё нарастало и нарастало.
На самом пике боли рост прекратился.
Теряя сознание, я услышал отчётливый хруст в своей груди.
Глава 10
Боровик Иванович многое повидал на своём длинном, по его личному мнению даже слишком длинном веку, но никогда ему ещё не доводилось видеть такого масштабного и фееричного прорыва. Причём ладно, если бы это был переход на новый класс, но нет. По строению источника Алексей точно был Младшим Чароплётом, и теперь просто поднялся на пик своего класса, избавившись от приставки «младший».
— Чернобог безжалостный и справедливый, да кто этот парнишка такой?
И если бы кто ни будь из одарённых мог видеть то, что предстало перед глазами Боровика Иваныча, то он бы ни один сейчас стоял с раскрытым ртом.
Аспекты вокруг, что составляли ткань реальности, будто сума сошли. Земля, воздух, вода, огонь, те, что несли на себе солнечные лучи и даже какие-то иные, тёмная материя, изумрудная жизнь, а ещё иные, тонкие настолько, что даже его искушённый и опытный глаз не мог распознать еле ощутимые всполохи.
Да и сам парень весь светился изнутри, так как человеческое тело и дух тоже состояли из аспектов.
Мир завибрировал, а потом слеза Алены вылетела из кармана, куда Алексей её положил, и устремилась в его рот.
Однако, на её пути возникла полупрозрачная фигурка небольшого крылатого змея, в котором Боровик узнал Аспида, сына Чернобога.
Аспид резко выбросил одну из лап вперёд и поймал уже почти достигшую своей цели слезу.
— Ты не получишь его, — прошипел змей с головой птицы.
— Ты, — услышал он неестественно звонкий, будто состоящий из миллионов колокольчиков голос.
Боровик Иваныч смотрел на то, как над висящем в воздухе телом меряются силой дух великой Алёны, а никто иной это не мог быть, и сын Чернобога, ставший судя по форме фамильяром Алексея, и не мог поверить своим глазам.
— Ты, жалкая тень тени своей, даже когда был жив, не обладал силой достойной сына Чернобога! — в этот миг воды пруда слёз вспучились и две тугие стури ударили по призрачному змею, отчего тот разжал лапу и слеза очутилась внутри Алексея.
«Неужели это из-за духа Алёны такой странный прорыв?» — подумал Боровик, вот только ничего не кончилось.
Вокруг Алексея закружилась разноцветная энергия, а затем резко втянулась в тело, и мир погрузился в густую тишину. Боровику Ивановичу даже показалось, что если он захочет что-то сказать, то у него ничего не получится, поэтому древний живой гриб предпочёл молча продолжить наблюдать.
Тело Алексея медленно опустилось и в миг, когда ноги коснулись земли, его глаза открылись, осветив всё вокруг яркой синевой.
Парень огляделся и недовольно произнёс:
— Ещё один пассажир на мою голову.
Это было необычно, даже для всего того безумия, что я здесь видел и пережил.
Когда я подумал, что сознание отключилось от болевого шока, всё оказалось куда более интереснее.
Рывком меня выдернуло из тела, и я парил над собой, глядя как мир вокруг превращается в хаос. Реальность, будто воск от огня, плавилась и текла с каждым мгновением всё стремительнее и стремительнее, пока в какой-то момент из моего кармана не выскочила та самая слеза Алены и не устремилась ко рту.
Внутри что-то кольнуло, и я усилием воли рванул к телу. Внезапно время, что до этого казалось бесконечным потоком, резко ускорилось.
А потом на пути слезы появился Аспид. Мелкий змей поймал наглый камешек, чем подарил мне такие необходимые мгновения. Надо будет после его силой накачать, да позволить полетать свободно.
Оказавшись в своём теле, я ощутил на себе невероятное давление, а затем и вторжение.
«Ну, гостья дорогая, с чем пожаловала?» — мысленно обратился я к пришелице, логично предположив, что это сама Алена, точнее, её дух.
«Тебе лучше послушно отступить и растворится!» — прогремел сильный женский голос в голове.
«А иначе что?» — скептически поинтересовался я у сущности.
«А иначе ты познаешь боль и страх, которых никогда не ощущал в своей жизни!» — с каким-то мрачным торжеством произнесла она.
«Вот как… — протянул я, будто размышляя над её крайне „заманчивым“ предложением. — А давай так! — произнёс я мысленно, словно меня только что осенило. — Давай ты сейчас заткнёшься и принесёшь мне клятву или покинешь меня навечно. Как тебе такая идея? На мой взгляд сто из ста!»