— Проспался, Лекс? Я же говорил, что эта фифа смоется до утра. Проспорил ты, признаёшь? — Бросил он, пройдясь пальцами по кнопкам похожего на мой браслета… и подвесив в воздухе плоскую голограмму.

На детализированном, хоть и слегка плывущем изображении — потрёпанная, — в хорошем смысле, — блондинка, выныривающая из некоей двери в коридор. И настенные часы крупным планом. Три часа сорок две минуты.

— И правда. Только я ни черта не помню… — Я покосился на пустые бутылки, уповая на то, что благодаря им провалы в памяти будут смотреться естественно. — Мне нужны подробности. И время, чтобы отлежаться. Мигрень лютая…

— У тебя — и мигрень? От выпивки? Лекс, ты ли это? — Толстяк театрально вскинул брови, демонстрируя мимику настолько живую, что ему впору было в театре выступать — всё было бы видно даже с задних рядов. Но сполна рассмотреть его лицо мне было не суждено. Браслет парня пискнул, он покосился на экран и засуетился. — Ладно, братишка, мой выигрыш ты всё равно потом отдашь. А всё, что она спёрла, на проходной заберёшь. Какую-то девку, вроде, в ваши казематы утром посадили, не отпускают. И ты давай там только, не теряйся! До вечера!

— Да-да, коне… — Дослушивать меня толстячок не стал, выскочив в коридор и захлопнув за собой дверь так, словно ему на хвост села целая стая снежных гончих.

А моя рука неосознанно потянулась к браслету, опустившись на него так, словно работать с грубыми физическими кнопками было для левой руки крайне привычным занятием.

«Лекс, значит. Проходная, вечер… Только дедлайнов мне в первые же сутки не хватало. Но голограмма… Что-то не похожа она на продвинутую технологию. Уж точно не в этом квадратном куске железа такое спрятано» — я постучал пальцем по экрану браслета, пробудившегося ото сна.

И на этот раз я сразу полез в «каталог» эрикс-искусств, так как само название воспринималось не иначе как иная обёртка для привычной мне, но отсутствующей в этом теле магии. Конечно, этот каталог мог быть частью игры…

Но будем честны — кто в здравом уме добавляет в системный интерфейс устройства игрушки? Вот и мне кажется, что никто.

Самой первой пиктограммой в каталоге стало ни много, ни мало, а отмеченное звёздочкой искусство, предназначенное для борьбы с похмельем. Следом шли сугубо бытовые штуки, которые я даже в самом начале своего пути мага, в первые лет десять, не смог бы назвать чем-то сложным.

Но стоило промотать список ниже «избранных», как на глаза стало попадаться и что-то вполне себе серьёзное. Боевые техники, телекинез, материальные барьеры — каталог ломился от примеров того, что тут называли эрикс-искусствами.

Правда, всё «серьёзное» было заблокированным, с серыми иконками и замочками поверх. Но сам факт!

«А если учитывать слова пухляша и „мои“ „избранные“ техники, то это тело не такое уж и бездарное. Точно не хуже меня в молодости, если сравнивать масштаб и точность воздействия. А ещё спектр заклинаний в целом шире, чем было доступно „мечтателю“. Осталось понять, что это в принципе такое, ничего не разрушив».

От идеи о том, чтобы избавить себя от похмелья, отмахнулся в ту же секунду. Это была бы крайне глупая смерть — залезть в организм, не понимая, что и как делается, и аннигилировать себя, например. А подсказок в интерфейсе не было совершенно.

Стоило ли оно того? Бесспорно, нет, потому что похмелье сильно не мешало, а возможность использовать магию здесь и сейчас ничем не могла помочь.

«Род занятий, возраст, семейное положение Лекса — это самое основное, о чём необходимо узнать. И чёрта с два какое-то простое колдунство окажется в этом деле хорошим подспорьем».

Я снова уставился на браслет, на этот раз решив не ограничиваться каталогом. Контактная книга, галерея, сообщения… Всё это могло дать ответы.

Но чем дольше я щёлкал по клавишам, тем яснее становилось одно: всё самое важное прежний владелец тела хранил под паролями, которые благополучно улетучились из мозгов, когда в этом мире появился я.

Контактная книга запаролена не была, но вместо имён там значились или обидные прозвища вроде «Кошелёк», «Шлюха 3», «Толстый лох», либо непонятные символы. И если символы ещё можно было списать на особенности местной письменности — смайлики, например, — было похоже, — то прозвища…

Они рисовали портрет прежнего Лекса как редкостного мудака.

— Прекрасно, — прохрипел я, откладывая браслет. — Значит, этот Лекс был тем ещё уродом, и я унаследовал весь его сомнительный багаж.

Я перевёл дух, натянул валяющиеся на полу ботинки, и двинулся к дверям, стараясь не наступать на мусор, резинки и прочие следы бурной ночи. Ноги слушались плохо, но с каждой секундой координация возвращалась.

Первым делом — вода. Вторым — зеркало.

Третьим — понять, где я нахожусь, кто я и чего от меня ждут окружающие.