«Нет»,– написал Альваро.

Добавил:

«Но он темнит. Как и все.

У каждого своя тайна. У Хуанеса связана с пациентами, у эль Ниньи – с Колодцем. Генерал скрывает общение с остальными и почему-то боится войны».

Когда он снова отдал блокнот другу, студентка сказала:

– Вместо того, чтобы бестактно переписываться за моей спиною, не скажете ли мнение о главе?

– Лучше бы спросили генерала, раз ваши взгляды на литературу так похожи.

Беатрис не нашлась с ответом и сделала вид, будто любуется природой. А полюбоваться было чем. Пологие склоны гор покрывали сочные зеленые луга. Паслись отары овец, издавая мелодичный звон колокольчиков. Тут и там белели крестьянские домики, обмазанные глиной. Возле каждого рос небольшой оливковый сад. Под сенью деревьев стояли лавки и столы. Как раз сейчас семьи собирались к ужину. Веселая детвора, опрятные женщины в платьях и платках, мужчины с таким степенным видом, будто это не обычный ужин в деревне – а торжественное действо.

Крестьяне выглядели настолько довольными своей жизнью, что Альваро невольно вспомнил бунтарские монологи Фернана. “Мир несправедлив, бедные люди страдают, паразиты наживаются на чужом поте...” Да-да, конечно.

– Дружище, взгляни-ка на жителей этой деревни и скажи: они кажутся очень несчастными?

Прежде Фернана с ответом встряла Беатрис:

– Я думаю, что у каждого человека своя мера амбиций. Одни хотят малого, и малого добиваются, зато живут очень спокойно. Другие – такие, как вы и я, - жаждут достичь высот. Их жизнь полна волнений, зато их ждет слава и успех. Как говорится, умение – ключ!

Альваро дал ей выговориться, затем повторил вопрос:

– Так что же, Фернан, как поживает твоя теория об угнетенных Трех Быках?

В ответ Герейра сказал:

– Похоже, за нами следят.

Он не отрывался от зеркальца заднего вида. Беатрис тоже поглядела в зеркало, а Альваро просто обернулся. За ними, отставая ярдов на триста, ехал зеленый паровой экипаж. В кабине был только один человек: шофер в фуражке, кожаной куртке и огромных очках.

– Что тебя насторожило?

– Он едет так уже давно. Не отстает и не обгоняет, а держит дистанцию.

– И что же? Просто едет в ту же сторону, что мы.

– И с точно такой же скоростью…

– Проверим, - решила Беатрис и дала больше пара на колеса.

Стоит сказать: она и прежде не скромничала по части быстрой езды, ветер свистел в ушах. А уж теперь выжала все до предела… Но вместо того, чтобы полететь птицей, машина издала кашель и бульканье. Потом звук сменился жалобным шипением, и скорость начала падать.

– Что?.. – Беатрис глянула на приборы и в сердцах хлопнула по рулю. – Ах, нет же, нет! Каналья!

– Что случилось?

– Кончилась вода…

Теперь уж ничего не оставалось, как перекрыть воздух и погасить огонь в топке. Несколько минут прокатившись по инерции, машина встала на обочине дороги. Так называемый преследователь в зеленой повозке промчался мимо, даже не взглянув на них.

– Будь я менее благороден, - сказал да Силва, - я бы отметил сейчас, как важна роль воды в паровой машине, и как заблуждается девушка, считающая себя всезнайкой, но забывающая залить воду. Но я человек великодушный, потому только спрошу: чем мы можем помочь?

Беатрис вышла из кабины, сняла и бросила на сиденье очки. Вместе с очками слетела вся дерзость. Перед Альваро стояла хрупкая и несчастная девушка.

– Простите, маэстро, это так глупо… Почему я не вспомнила про воду?

– Никто из нас не вспомнил! – кинулся утешать Фернан. – Все трое глупы в равной степени.

Альваро не разделял этой мысли, но тоже сжалился над Беатрис:

– Будет вам, сеньорита. К счастью, вода – не золотой песок. Мы с Фернаном пойдем и наберем ее где-нибудь.

– Если бы… - вздохнула Беатрис.

Открыв багажник, она достала ведро.

– Есть только одно. А нужно залить десять…

– Значит, сходим десять раз! Ну же, где тут живительный родник с кристальной, журчащей… хм… освежающей…

Энтузиазм писателя сошел на нет, когда он огляделся по сторонам. Машина успела укатить от деревни. Ближайший домик остался почти в миле позади и выше по склону. Рядом с дорогой не было ничего, кроме пожухлой травы да камней. Ясное дело: деревню построили около родника. Значит, до него топать почти милю, и еще милю – обратно. И так десять раз.