Пройдя задними дворами, оказался у забора бабушкиного дома, отдал Валету последние два пирожка и прошёл через калитку. Уже слышалось мычание коров, лаяли соседские собаки. Под эту мелодию я ввалился в сарай, нашёл несколько длинных крюков из проволоки и развесил на них корешки вместе с ботвой.

Зачем я это сделал? Видел, как бабушка сушит траву, корням Лунной травы точно не повредит.

У меня возникло дикое желание, лечь прямо здесь и забыться на несколько часов, пришлось себя пинать.

Могут приехать родители, да точно приедут, а я здесь в таком виде, хуже деревенского алкаша. Тут же произойдёт «арест» и отправка в город, я этого не хочу. Значит, надо делать правильно, а не как хочется, спасибо маме, и папе, конечно.

Это, наверное, дом так подействовал, типа крепость, можно особо не париться. Хоть я и еле двигался, но всё же скинул всю драную одежду в сарае, сходил в дом за свежим нательным бельём и отправился в баню. Пришлось, ждать пока нагреется вода, но мне было чем заняться, рассматривал себя в зеркало на двери.

Я уже видел некоторые раны на руках и торсе, выглядели они ужасно, тогда, а сейчас многое изменилось. Жуткие шрамы превратились в зажившие царапины, глубокие, красные, но всё же ни раны.

Та девчонка накормила меня какой-то вяжущей дрянью, помню, что по телу разливалось тепло… Может, это лекарское снадобье, я же типа в магический мир попал? Да ну, — я уже начал сомневаться. — Она выглядела как… как она выглядела? Привлекательная, большие красивые глаза, даже отсутствие волос красоты не испортило. У неё ошейник был! — вспомнил я важное обстоятельство, кожаная штуковина не выглядела украшением.

Она что, рабыня? — звучит, конечно, дико, но я столько за последние дни узнал и сопоставил, что перестал удивляться. — Тогда почему одна в лесу ходит? И меня ведь подлечила?! Где рабовладелец? Или как они там называются?

Взгляд упал на запястье левой руки, и я забыл о девчонке. Тёмно-синий кружок, размером с рублёвую монету, да, я заметил его раньше, там на поляне с Лунной травой. Он не был таким ярким, больше походил на блёклую татуху.

Блин, а если мама заметит? У нас же с ней договор, никаких татуировок, — я машинально потёр кругляш пальцем и перед глазами всплыл светящийся шарик с непонятной закорючкой внутри и то самое слово, которое уже видел.

Пурецо

Шарик повисел немного на месте и испарился, будто не было. А я сидел с открытым ртом, Колёк бы точно со смеху умер, увидев меня сейчас.

Это что сейчас было? Глюк с усталости? Или светящаяся пыльца всё-таки радиоактивная?!

Сначала мне стало страшно, а потом вспомнился дохлый волк, в сравнении с ним, это такая мелочь.

Бабушка писала про руны, — у меня заработала память. — Вся сила Этерниса в них, это с её слов… всё, с её слов. — Так что может быть лажей, не потому что бабуле нельзя доверять, просто подтвердить некому. Кто мне скажет, что это правда и не заржёт?

Я не придумал ничего лучше, чем ещё раз коснуться кругляша на руке. Картина повторилась, шарик, я «поймал» его взглядом, в надежде задержать, чтобы рассмотреть. На короткое время показалось, что он подчиняется. Затем снова пропал, как и слово.

Здесь должна быть механика, вот только чего? Что делает этот светящийся шарик потом, после активации? Наверное, его нужно куда-то поместить, чтобы узнать. Но у меня не получается даже удержать. Бабушка писала про ступени, вторая у неё, четвёртая у деда, может дело в этом, я просто не дорос? Или просто нужна практика? Только в чём?

Я начал уставать от мозгового шторма. Вода уже согрелась, решил помыться, а потом продолжить, если не отключусь.

Всё-таки какое это удовольствие, смывать с себя накопленную за день грязь. Особенно когда есть горячая вода, с холодной бы точно не так получилось, меньше удовольствия. А несколько дней назад, я бы даже не помыслил мыться холодной водой, мне и сейчас не хотелось. Просто знаю, смог бы.

Вернувшись в дом, я занялся поиском вещей, мои-то всё в труху. Нательное бельё, что нашлось второпях, скорее всего, принадлежало деду, чистое, даже не надёванное.

Я откопал в шкафу старые треники с тремя полосками и застиранную чёрную футболку, на груди было написано «Гучи». Наверное, крутой итальянец. В общем-то, нормально, носки тоже нашлись, так что я не голый и теперь похож на деревенского.

Определившись с одеждой, я метнулся на кухню, и тут постучали в дверь.

Да кто там? Отстаньте пока, я спать хочу!

— Антон, это я, Маша! — сердце забилось со свежими силами, усталость испарилась.

Открыв дверь, я впустил девушку, а та посмотрела на меня совсем другими глазами, словно испугалась чего-то, красивая, нежная, в сиреневом сарафане.