Улыбка сошла, пришли думы. Про косички я ничего не помнил, может, шутит? Я поднял на неё взгляд, лицо было серьёзным.

— Да ты не парься, мелкие же были. А помнишь, как голышом в пруду купались?

Я, наверное, опять покраснел, потому что Маша захихикала. Папа, на которого я случайно перевёл взгляд, украдкой показал большой палец.

— Ты всё ещё смешной, — с улыбкой пропела девушка.

Может, и показалось, что пропела, но у неё такой приятный голос. И меня никогда не называли смешным, лохом, да, иногда даже чёртом и похуже бывало, но чтоб смешным. Мне нравилось, и в животе появилась приятная лёгкость.

Назаров между тем добрался до калитки, мама его провожала, с той стороны выглядывала баба Лена, глазела она на нас с Машей, постояла, посмотрела, да ушла вместе с участковым.

— А вы надолго к нам, — спросила девушка. — Или вечером уезжаете?

Мне послышалась грусть в её голосе и стало как-то неприятно, тоскливо, что ли, я поискал глазами родителей, но те почему-то ушли в дом.

— Не знаю, Маш, я бы остался на несколько дней, а может, и до конца лета. Но тут не от меня зависит, мама с…

— Почему не от тебя? Ты несовершеннолетний? — девушка заглянула в глаза, взгляд пронзительный, будто детектор лжи включила.

— Недавно восемнадцать исполнилось, но у меня нет…

— Значит, всё зависит только тебя. Работёнку какую-нибудь найти, и ты самостоятельный человек… А с армией как?

— Плоскостопие, — ответил я, ожидая, что Маша начнёт терять ко мне интерес.

Не то, чтобы у меня был большой опыт в общении с красивыми девчонками, его вообще не было, если за таковой не считать переписки в игровых группах. Но там меня ни разу про совершеннолетие не спрашивали, а уж о самостоятельности вообще речи не заходило. Получается, Маша, девушка другой категории, в онлайн-игры не гоняет, наверное, деревня же, в чатах не общается. Как-то совсем грустно, выходит, девушка из каменного века. Я улыбнулся сравнению, а девушка зацепилась.

— Думаешь, я дотошная?

— Нет, что ты, я не о том думал…

— А о чём?

— В деревне есть работа? — нашёл я выход из ситуации.

Есть или нет, в любом случае тема сменится, а найдётся, то хорошо, наверное. Я пока не знал, каково это — работать и получать зарплату, но, скорее всего, нет.

— Конечно, есть! Думаешь, если глухая деревня, то дыра, в которой только бухать можно и деградировать? — она подняла палец, обрывая мою попытку оправдаться. — Бухать тоже на что-то надо, водку в магазине за красивые глазки не дадут. Люди здесь рабочие живут, кто на ферме, кто в область на работу ездят, пенсионеры в огороде пропадают, у многих свой скот.

— У тебя тоже есть корова? — перевёл я тему.

— Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

— Что, прям руками? — тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

— Нет, блин, ногами, — Маша захихикала. — Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.

— Я щас, — посмотрел на Машу, та почему-то прятала улыбку и направился в дом.

Я пока не понимал, что впервые принял взрослое решение, и теперь моя жизнь круто изменится.

— Ты с ума сошёл, Антошка? Какая неделя, мы через полчаса выезжаем! — мама вылупила на меня глаза и, казалось, не понимала, что происходит. — У тебя же травма, дома надо находиться, а здесь даже душа нет и в туалет нужно на улицу ходить. А есть, что ты будешь? Самому готовить придётся, а ты даже глазунью толком поджарить не можешь, всегда подгорает.

— Света! — голос папы прозвучал настойчиво. — Пусть остаётся! Помнишь, мы говорили про самостоятельность? Вот, пусть попробует… Ему восемнадцать лет, мужик уже, надо с чего-то начинать, а тут всего неделя… Звонить будешь два раза в день, да хоть три. Такой случай представился, в тёщином доме, может, он её дождётся… Надо Света, надо!

Странно, но мама почему-то молчала, такого я не припомню. Папа нашёл секретную кнопку? И про самостоятельность они при мне не говорили.

— А как он тут один будет, Коля?! Я к такому не привыкла, Антошка же дома всегда…