— Я сам! — захотелось проявить самостоятельность.

Девушка не стала мне мешать, убрала свои гостинцы в холодильник и принялась наблюдать за моими мучениями. Морковка жёсткая, двумя пальцами держать неудобно, но я стоически строгал, почему-то вспоминая слова Маши про оглоблю. Я уже хотел спросить, что это, но неожиданно нож соскользнул и чиркнул по здоровому пальцу.

— Ай! — уже не в первый раз за день выкрикнул я.

— Какой же ты неуклюжий! Кто учил тебя чистить морковку? — запричитала девушка. — Давай сюда свою руку, горе луковое!

Я подчинился, Маша посадила меня на стул, а сама села на корточки, склонившись над моей раной, опять предоставив мне для любования своё темечко. Я невольно наклонился, принюхиваясь к её волосам, пахло чистотой и какими-то цветами, наверное, полевыми. Мне вдруг стало так приятно, аж голова закружилась, что не сразу понял, что она ко мне обращается.

…– оглох?

Она подняла голову и посмотрела на меня, на губах была кривая улыбка.

— Я говорю, как ты вообще до сегодняшнего дня дожил, тебе же ножик доверять нельзя.

— Так, я на кухне не работал, там мама хозяйничает иногда сестра… Маш, а что такое оглобля?

Девушка успела склонить голову, да как прыснет от смеха. Приступ был настолько силён, что она упала на мягкое место и принялась буквально кататься по полу, прямо так в сарафане, умудряясь при этом не светить прелестями. А я начал понимать, что сморозил какую-то хрень.

— Ой дурак… Ой не могу… У меня сейчас живот лопнет! — успокоилась только через пару минут, я за это время перебинтовал раненый палец.

Переспрашивать не стал, мало ли какая реакция будет, да и чувствовал я себя глупо.

— Это такое выражение… Ты правда не знаешь?

Я задумался, подбирая варианты. Здесь же деревня, коровы, может, чтобы их в сарай загонять нужна оглобля. Надо было погуглить, а не спрашивать, — запоздало сообразил я.

— Палка, наверное? — девушка опять расхохоталась.

— Ты какой-то не от мира сего, Антон, простых вещей не знаешь. Давай лучше суп доварим, я тебе потом расскажу.

Странная она какая-то, почему не сказать? А если подумать? — я наблюдал, как Маша ловко крошит почищенную морковку.

Строгать оглоблю, чего в этом смешного? — вспомнился озорной взгляд девушки, и тут до меня дошло.

Сначала стало стыдно, я, наверное, даже покраснел, а затем рассмеялся, громко, от души. Девушка отвлеклась от чистки картошки и удивлённо на меня посмотрела.

— Дошло, да? Горе ты луковое, — она поддержала меня смехом.

Дальше девушка готовила, я наблюдал, поддерживая нехитрую беседу. О том о сём, как она окончила училище и стала швеёй, устроилась на работу в городе. Затем умерла бабушка, а дедушка слёг, мама с папой, с лёгкой руки определили Машу в деревню. Дескать, всё равно здесь каждое лето отдыхаешь, с хозяйством знакома.

По мне, так не совсем честно, сами в городе живут, а дочку в деревню сослали, хотя я же сам с радостью сослался и пока мне нравится. Свежий воздух, а ведь я ещё до ноутбука не добрался. Главное, чтобы инет стабильный был, загружу страйкеров и оторвусь по полной.

Не знаю почему, но супчик пах обалденно. Я особо не любил лапшу, здесь, видимо, сама атмосфера нагоняла аппетит. Родителей нет и не предвидится в ближайшую неделю. Малознакомая девушка, красивая, между прочим, занималась готовкой для меня. Поджарила лук с морковью на сковороде и чесночка добавила — как же классно.

— Так, давай по быстренькому кушаем, мне ещё деда надо покормить, а потом Зорьку пастух приведёт, я тебя с обоими познакомлю.

А я почему-то перехотел с кем-то знакомиться, тем более с коровой. Что мне это даст? И дед её, вдруг он подозрительный, подумает, что я хочу его внучку… А я хочу?

Здесь я начал разрываться, между свиданием с ноутбуком и Машей. У меня такого никогда не было, и тут сразу всё и мне хотелось думать, что я ей тоже понравился.

Дом девушки был ниже по улице, надо было пройти всего метров триста, мимо закрытых калиток и лающих за ними собак. Мычали коровы, блеяли козы, а может, и овцы, я в них не разбирался.

— Зорька, милая моя, — Маша заворковала, увидев у ворот рогатую скотину, чёрно-белой раскраски, глаза большие, чёрные.

— Му-у, — повернув к нам голову, пожаловалась она.

А я вдруг вспомнил, как папа рассказывал про одну из своих коллег, мама почему-то спрашивала и хмурилась. Папа, описал её просто: «да у ней глаза коровьи».

Девушка открыла одну створку ворот и загнала корову. А я никак не мог оторвать взгляда, от Машиной задней части, мне казалось неправильным считать это задницей.