Роллик медлил с ответом, и мои нервы начали гудеть от дурного предчувствия. Он пытался решить, как сообщить нам то, чего мы не рады будем услышать.

– Наше, с позволения сказать, сообщество… питает весьма смешанные чувства к гибридам, – сказал он.

Зиан опустил взгляд на свое мускулистое тело.

– Им не нравится, что мы наполовину люди?

– Не совсем.

Роллик, похоже, снова тщательно подбирал слова.

– Ни у кого из нас нет большого опыта в общении с подобными вам существами. Честно говоря, до вашего появления я за все свое многотысячелетнее существование слышал только о трех других гибридах, и двое из них оказались немедленно уничтожены нашими фактическими правителями.

Я напряглась.

– Их убили?

Роллик развел руками:

– Понимаю, что вам непросто это осознать… Но для нас вы словно бомбы замедленного действия. Вы обладаете силами, которые могут посоперничать с нашими, а в некоторых случаях и превосходят их. Но вам не свойственна ни одна из сдерживающих нас слабостей.

– Мы не можем запрыгнуть в тень, как вы, – заметил Джейкоб. – И мы можем умереть.

По резкости его тона я поняла, что он думал о Гриффине.

– Ну, возможно, что с первым вы справитесь, надо только потренироваться. А умереть мы тоже можем, просто этого куда сложнее добиться.

Губы Роллика растянулись в кривой ухмылке.

– То есть они… нам завидуют? – спросила я, не оставляя попыток понять, откуда взялось их недовольство.

Роллик усмехнулся:

– Может, немного. Но дело скорее в том, что вы представляете угрозу. Тех гибридов было трудно контролировать – учитывая ваши способности, думаю, вы понимаете, о чем я. Мы не знаем, насколько опасными вы можете для нас стать. Или для смертных – но это в любом случае доставит нам большие проблемы.

Кивнув, Перл понизила голос до благоговейного шепота:

– Говорят, последний гибрид чуть не спалил всю планету.

У меня отвисла челюсть.

– Что?

Когда мой взгляд переместился на мрачные фигуры, наблюдающие за происходящим с другой стороны палубы, я окончательно пала духом.

Неудивительно, что они были так враждебно настроены. Неудивительно, что мы заметили признаки страха даже у могущественных теневых.

Мы – неизвестная переменная, и мы способны создать им такие проблемы, к которым они ни капельки не готовы.

Нам повезло, что Роллик вообще решил рискнуть.

Меня охватила тревога, и следующий вопрос вырвался сам собой:

– Что другие хотят с нами сделать? Они считают, нас тоже надо убить?

Роллик фыркнул:

– На этот счет не беспокойся. Я же вижу, что вы не собираетесь сжигать весь мир или что-то такое.

Он бросил на меня многозначительный взгляд.

– По крайней мере, пока продолжаете практиковаться в способностях. Нужно убедиться, что вы ими владеете.

Пока я внутренне сжималась от его намека, он потер руки:

– Кстати, Торрент уже направляется в сторону суши. Он вместе с другими моими коллегами наведет кое-какие справки, чтобы выяснить, не сможем ли мы отследить эти объекты, которыми управляют ваши хранители.

Зиан оживился.

– Мы пойдем спасать других тенекровных?

– Посмотрим, осуществимо ли это.

Я должна была чувствовать себя победительницей. Роллик приступил к выполнению моего плана.

Но никак не удавалось избавиться от неприятного чувства, оставшегося после этого разговора.

Он не сказал, что другие теневые не хотят нас убить, а только что нам не стоит переживать, будто им это удастся.

Он – единственное, что стояло между нами и страшной резней?

Если создавшие нас люди считали, что мы слишком опасны, чтобы существовать, и теневые, с которыми они сражаются, думали так же… где же нам найти себе место?

Монстры определенно существовали. И, как оказалось, мы с парнями – их единственный страх.

Роллик указал на стоящие перед нами стаканы:

– Давайте, пейте!

Рива сидела напротив меня, по другую сторону маленького глянцевого столика, и, скривив губы, разглядывала янтарную жидкость.

Я сразу вспомнил единственный раз, когда она пила алкоголь, – это было сразу после нашего побега с объекта. В тот вечер в клубе один-единственный коктейль вступил в реакцию с ядом, которым ее отравил Джейкоб.

В тот вечер она показала мне свои шрамы и рассказала, как часто ее утешало то, что мы все еще находились где-то там. А потом пригласила меня потанцевать и, казалось, была совершенно раздавлена моим отказом.