Пока я наблюдала изнутри, Андреас, покачав головой, зашел в комнату.

– Нет. Вся агрессия должна прекратиться прямо сейчас. В любой форме. Это вообще не должно было продолжаться так долго.

Ледяной взгляд Джейкоба стал сердитым. Я поняла, почему ему не понравилась идея, что я вернусь к этому разговору.

– Это зависит не от тебя, – огрызнулся он. – Не тебе решать.

Андреас скрестил руки на груди:

– Ты тоже здесь не главный. Мы в этом деле все вместе, разве не так должно быть? Ты не всегда прав, Джейк, и в этот раз ты очень, очень сильно ошибаешься.

– Я думаю, ты сможешь изложить свои доводы, как только все проснутся. А пока…

Прежде чем Джейкоб успел закончить, в дверях появились Зиан и Доминик.

Зиан потирал заспанные глаза.

– Мы проснулись. Что происходит?

Когда Андреас к ним повернулся, его явно охватила тревога.

– Мы ошибались насчет Ривы. Я вытянул из нее всю историю, и она вовсе нам не лгала. Она никогда от нас не отворачивалась.

Невозможно было не замечать уверенность, с которой он произнес эти слова, и то, как сильно он переживал, делая это заявление. Это врезалось в память.

Он ни капли не сомневался. И хотел все исправить.

Нахмурив брови, Зиан присел на край кровати.

– Но мы же видели…

Тон Андреаса стал раздраженным.

– Я знаю, что мы видели. Из-за этого даже я относился к ней как к дерьму, вместо того чтобы радоваться ее возвращению. Они наверняка все подстроили, и мы должны были это понять.

Доминик, так и оставшийся стоять в дверях, нахмурился:

– Выглядело ужасно правдоподобно.

– Дрей просто хочет думать, что это было притворство, чтобы чувствовать себя лучше в компании предательницы.

Будь я в своем собственном теле, то вздрогнула бы от насмешливого голоса Джейкоба.

По телу Андреаса снова пробежала нервная дрожь.

– Она не предательница, – повторил он. – Джейк, ты считаешь себя таким умным, но при этом искренне веришь, что люди, которые управляют лабораторией и способны генетически спроектировать нас – кем бы мы, черт возьми, ни были, – не смогли обработать одну-единственную видеозапись?

– Полагаю, у них не было причин так поступать.

– Не было причин? Как насчет того, чтобы дать нам повод разозлиться на кого-то, кроме хранителей – тех, кто на самом деле убил Гриффина? Как насчет того, чтобы вселить в нас сомнения и заставить задуматься, можем ли мы друг другу доверять? Что угодно, чтобы попытаться предотвратить еще одну попытку побега. Вторая часть не сработала, но первая, черт возьми, очень даже.

Та часть меня, которую я все еще ощущала в сознании Андреаса, испытывала боль от ярости в его голосе. Я скучала по всему этому и понятия не имела, как решительно он за меня боролся.

– Ты не знаешь, – парировал Джейкоб. – Ты купился на роль жертвы и теперь ищешь оправдание, чтобы все уладить.

Андреас сжал челюсти:

– Ты себя вообще слышишь? Мы знали Риву. Она была одной из нас, была рядом с нами во всем том дерьме, через которое они нас заставили пройти. И осталась такой же. Почему, черт возьми, мы вообще верили тому, что показали нам хранители, а не тому, что видели всю свою жизнь? Вот что самое безумное.

– Я спланировал каждую часть этого побега с точностью до минуты. Мы не упустили ни единой детали. Как еще они могли узнать и подготовить засаду?

– О, так вот в чем тут дело. Ты не можешь признать, что где-то оступился или, возможно, просто был не таким гениальным, каким себя считаешь.

Джейкоб вскочил на ноги:

– Дело вовсе не во мне. Дело в Гриффине, который умер, потому что она…

– Она любила Гриффина, – перебил Андреас. – В чем ты бы нисколько не сомневался, если бы потрудился прислушаться к ней, а не к той злобной истории, которую сочинил в своей голове.

Лицо Джейкоба вспыхнуло от ярости.

– Полагаю, тебе она тоже сказала, что любит, не так ли?

Голос Андреаса даже не дрогнул. Он отвечал уверенно:

– Она любит всех нас. По крайней мере, любила. Но, похоже, даже несмотря на то, каким придурком ты был по отношению к ней, все равно могла бы снова тебя полюбить. Если ты придешь в себя.

О Дрей. Мне хотелось и заплакать, и обнять его, и еще миллион других противоречивых желаний.

Джейкоб буквально брызгал слюной.

– Что за дурацкая сказка. Неужели ты веришь во всю ту чушь, которую она несет?

– Да, – твердо сказал Андреас, – я верю. Потому что я наблюдал за ней и слушал ее в течение нескольких дней, и все говорит о том, что это правда. На случай, если ты забыл, я начал с ней «сближаться» только для того, чтобы она открылась в вещах, о которых иначе ни за что бы нам не рассказала. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен меня выслушать.

Сейчас, когда я услышала эти слова, они уже не вызывали во мне прежнего озноба. Он использовал их как аргумент, чтобы заставить Джейкоба согласиться с его доводами, и не более того.