Правда заключалась в том, что я хотела простить Андреаса. Я хотела погрузиться в ощущение того, что мы созданы друг для друга, будем друг друга поддерживать и оставим боль позади.

Возможно, это был не самый гладкий путь, но я могла начать путешествие прямо сейчас. Мне не требовалось полностью прощать его за прошлое, чтобы поверить в его преданность в настоящем.

При следующем повороте я подошла на полшага ближе. Прерывисто вздохнув, Андреас опустил голову. Его дыхание щекотало мне лоб.

Мой взгляд на мгновение оторвался от него и остановился на Джейкобе, все еще стоящем у стола с закусками.

Он словно балансировал на грани. Казалось, каждый мускул его тела был напряжен до предела, готов к прыжку – то ли чтобы разорвать нас с Андреасом на части, то ли чтобы в отчаянии лезть на стены. По напряженному выражению его лица было не понять, что именно.

И в тот момент, вглядываясь в точеные черты его лица, я снова вспомнила разговор, из которого я узнала о предательстве Андреаса.

Когда я добралась до их комнаты, Джейкоб с каждым сказанным словом все глубже вонзал и проворачивал нож. Он знал все то, что я только что увидела в воспоминаниях Андреаса. Знал, как непреклонно Дрей боролся за меня и верил.

И даже тогда он сделал все возможное, чтобы убедить меня, будто забота Андреаса была лишь притворством.

«У него так хорошо получилось, правда? Помог тебе расслабиться и все такое».

А затем он сказал стоящему передо мной Андреасу: «Ты уже можешь остановиться. Не думаю, что ей осталось что рассказать».

Мои ноги подкосились на полушаге. Андреас замер, но охвативший меня гнев не имел к нему никакого отношения.

Я повернулась к Джейкобу:

– Ты меня обманул. Ты же знал, что Дрей мне верит и хочет прекратить все это притворство, но специально вывернул все так, будто он продолжал меня использовать.

Была ли боль от этих воспоминаний вызвана тем, что на самом деле сделал Андреас, или же мучительное чувство предательства зародилось из-за тех замечаний Джейкоба?

Какого бы цвета ни было лицо Джейка, оно, казалось, окончательно его лишилось. Каким-то образом его поза стала еще более застывшей.

Я подготовилась было к тому, что парень начнет оправдываться, но он, принимая удар, расправил плечи.

– Прости, – сказал он таким же напряженным голосом, каким было и выражение его лица. – Я думал… я был зол… это был дерьмовый поступок. Врежь мне, если хочешь. Я заслуживаю этого гораздо больше, чем Дрей.

Мои ладони сжались в кулаки, но из-под гнева вырвалось сопротивление.

Я могла бы орать на Джейкоба до конца дня и все равно не выплеснула бы свои обиды до конца. Проведя совсем немного времени с Андреасом, я уже почти начала чувствовать себя нормально.

Момент принадлежал не Джейкобу, и я не хотела его портить, погружаясь во всю эту боль.

– Я даже думать о тебе не хочу, – ответила я таким ровным и холодным голосом, что он мог бы посоперничать с его собственным – в худшем его проявлении, – и повернулась обратно к Андреасу.

Приподнявшись на цыпочки, я обвила руками шею Дрея и притянула его губы к своим.

Осознавала ли я, что этот шаг гарантированно повернет нож, который я только что вонзила в Джейкоба? Черт возьми, да, очень даже.

Но последние несколько дней по моим венам текло страстное желание быть рядом с мужчиной, на которого уже заявило права мое тело. Просто до сих пор боль разбитого сердца пересиливала голод. Когда наши губы встретились, мое желание осталось единственным, что имеет значение.

Андреас издал тихий сдавленный звук и крепко прижал меня к себе. Наши губы слились со знакомой наэлектризованностью.

Каждая клеточка моего тела таяла от удовольствия.

Я скучала по этому мужчине, я жаждала его, и наконец-то все снова было так, как и должно.

Волна эмоций накрыла уже не так сильно, как при первом поцелуе. У меня между ног возникло острое желание окончательно закрепить нашу связь, но я не собиралась трахаться с этим парнем прямо здесь, на танцполе.

Что бы ни случилось после первого раза, его прикосновения по-прежнему заставляли меня чувствовать себя головокружительно живой. Это было не сравнимо ни с чем.

Но не ни с кем.

Меня пронзил нервный озноб, и я отступила ровно настолько, чтобы найти другую пару наблюдающих за мной глаз. Я обнаружила Доминика стоящим у дальней стены.