Мне не приходилось бороться с раздирающим плоть воплем. Монстр внутри меня знал, что, несмотря на гнев, я не желаю причинить кому-то боль, а, наоборот, показываю свою собственную.

– Ты поддерживал меня и был так добр. Позволил мне полностью тебе открыться – и я открылась тебе так, как никому… и все это время… этого бы никогда не случилось… я бы ни за что не позволила тебе даже поцелуй, если бы знала, по какой причине ты вел себя так мило!

– Это самая дерьмовая вещь, которую я когда-либо кому-то делал, – сказал Андреас напряженным голосом, и его лицо исказилось от боли. – Я не собираюсь оправдываться. Я был охренеть как неправ, и жаль, что невозможно вернуться назад и вправить самому себе мозги.

Но по мере того, как слова слетали с моих губ, я поняла, что хочу большего. Его оправдания ни к чему бы не привели, но я нуждалась хоть в каком-то объяснении.

– Почему? – спросила я, сдерживая слезы. – Почему ты так со мной поступил, после всего, что между нами было, после… Как ты мог?

Андреас напрягся:

– Рива, я даже не буду пытаться делать вид, что в этом был какой-то смысл…

– Но это уже произошло, – перебила я. – И в тот момент ты считал, что поступаешь правильно. Я хочу понять.

Последняя фраза повисла в воздухе с твердостью приказа.

По лицу Андреаса пробежала тень, но он не отвел взгляд.

– Я… я не знаю, поймешь ли ты. Но я могу рассказать тебе все, шаг за шагом.

Я уткнула руки в бока, и гладкая ткань платья смялась под моими пальцами. Решимость придавала мне сил.

– Отлично. Давай. Ты постоянно рассказываешь всякие истории, так пусть это будет одной из них.

Мгновение Андреас лишь пристально на меня смотрел, а затем медленно выдохнул.

– Ты уже видела, как все началось. Судя по тому видео, которое показали нам хранители, создавалось впечатление, будто ты заключила с ними сделку и заранее знала, что Гриффина убьют.

– То, которое они подделали.

– Но мы этого не знали. Должны были догадаться, но мы были в шоке и только что увидели смерть Гриффина, а ты так и не вернулась… Они постоянно напоминали нам о том, как ты нас предала, сыпали соль на рану. Учитывая все остальное, через что они заставили нас пройти, у нас даже не было шанса хорошенько задуматься.

Андреас на секунду отвел от меня взгляд, но затем снова посмотрел прямо в глаза.

– Были моменты, когда я задавался вопросом, правда ли это. Но думал, что если все это лишь инсценировка, то ты, скорее всего, тоже мертва. Возможно, какая-то часть меня предпочла думать, что ты нас предала, но все еще живешь где-то там… потому что иначе пришлось бы признать, что ты погибла.

От грубых ноток в его голосе мои глаза защипало еще сильнее.

– А потом я все-таки вернулась. Вернулась, чтобы вас спасти.

– Я даже не знаю, как объяснить, – продолжил Андреас, с каждой секундой распаляясь все сильнее. – Четыре года я считал тебя предательницей. И ты казалась такой отстраненной. Даже после того, как ты начала открываться, я чувствовал какую-то недосказанность. Я пошел на сделку с Джейкобом только потому, что в ином случае мы бы даже не попытались выяснить правду. Ничего другого я сделать не мог. И мне нужно было позаботиться о безопасности остальных ребят. Я так долго старался не дать всем окончательно сломаться…

Он замолчал.

Я сопротивлялась желанию стиснуть зубы.

– Поэтому ты позволил сломать меня.

– Я не хотел. Не хотел. Чем больше времени я с тобой проводил, тем сильнее убеждался, что ты говоришь правду и что ты вернулась нас спасти и хочешь защитить. Но я не мог убедить в этом других парней. И все еще оставалось что-то, о чем ты умалчивала… Я понятия не имел, что это всего лишь поцелуй с Гриффином.

Борясь с тошнотой, я вспомнила, как нервничала, когда наконец ему в этом призналась.

Но он и так знал это из видео. Большая часть записи была подлинной.

– Я же рассказала тебе, – сказала я. – Когда подумала, что могу тебе доверять.

– И я безумно обрадовался, что секрет был лишь в этом. Что ты оказалась именно той женщиной, которую я знал. Тогда мне казалось, что теперь все наладится.

По спине пробежал холодок.

– И ты решил, что будет вполне нормально меня трахнуть.

Услышав такую жесткую формулировку, Андреас вздрогнул. Он опустил голову.