Мое сердце продолжало бешено колотиться. Осторожно приподнявшись и приняв сидячее положение, я посмотрел на нее в тусклом свете, который проникал сквозь маленькое занавешенное окно спальни.

Ее миниатюрное тело, завернутое в одеяло, на котором я сидел, лежало спиной ко мне на дальнем краю матраса.

Настолько далеко, насколько она могла отодвинуться, не свалившись с кровати.

Головная боль отступила, но в груди появилась новая. Я лишь смутно помнил, как настаивал на том, чтобы остаться здесь, с ней.

Она позволила, потому что была согласна или потому что оказалась слишком измучена, чтобы спорить?

Я закрыл глаза. Ты гребаный придурок, Джейк.

Пульсация крови в моих венах подталкивала меня к ней. Требовала, чтобы я обнял ее покрепче и доказал, как много она для меня значит.

Но объятием я бы добился противоположного. Она отпрянула бы в ту же секунду, как я к ней прикоснулся.

Единственный раз, когда она по доброй воле меня обняла, это когда не нашла других вариантов, чтобы меня успокоить.

Я сжал руки в кулаки, и ногти больно впились в кожу.

Мои воспоминания о нападении и нашем побеге были туманными и бессвязными. В них было скорее средоточие гнева и ужаса, чем какие-то конкретные образы. Но я помнил, как ее губы прижимались к моим и шок от восторга, который прорвался сквозь охватившие меня дикие эмоции.

Восторг и страстное желание немедленно омрачились осознанием того, что мои силы вышли из-под контроля.

Я спас нас, а затем практически сигнализировал о нашем местоположении. Отличная работа.

От этой мысли по моему телу пробежала дрожь иного рода. Мерзавцы, которые пытались нас застрелить, все еще гуляли на свободе.

Они подстрелили Риву. Ее чуть не убили.

Они собирались это сделать.

Я стиснул зубы, и во мне поднялась волна ярости – единственная эмоция, которая была мне хорошо знакома.

Нельзя изменить то, что уже произошло. Нельзя исправить все то дерьмо, через которое я заставил пройти эту женщину.

Я не мог изменить решения, принятые много лет назад. Не мог вернуть Гриффина к жизни.

Но я был абсолютно уверен, что могу сделать так, чтобы у любого, кто попытается причинить Риве боль, никогда не представилось второго шанса.

Этот гнев отличался от того, что я испытывал прежде. Словно кузнечный горн, он медленно разгорался глубоко в моей душе, испуская обжигающе холодный огонь. Этот холод закалял мои мысли.

Каждое движение, каждая мысль были направлены на мою новую цель. Каждый удар сердца толкал меня вперед.

Соскользнув с кровати, я поднял рюкзак с того места, куда его бросил, и бесшумно вышел из спальни.

Когда дверь закрылась за мной с тихим щелчком, на одной из коек под лестницей кто-то зашевелился.

Андреас встал и, прищурившись, посмотрел на меня сквозь полумрак.

Да, замечательно. Именно тот, кто был мне нужен.

– Зиан дежурит, – прошептал он, кивая головой в сторону верхней палубы. – Он только что меня сменил.

– А Дом?

Дрей указал на другую спальню.

– В полной отключке. Думаю, ему нужно как можно больше поспать после того, как он всех нас подлатал.

Я кивнул:

– А ты можешь еще немного не ложиться?

Друг посмотрел на меня с таким сомнением, что у меня внутри все перевернулось. Несмотря на все пережитое нами, эта пауза напомнила мне о том, как часто я сам его подводил.

Но все, что он сказал, это:

– Что ты предлагаешь?

Я кивнул в том направлении, в котором, как мне думалось, располагалась суша.

– Эти фальшивые солдаты все еще где-то там. Наверное, до сих пор ищут нас после того, как я разнес их город. Думаю, мы должны найти их первыми.

– А потом?

Я натянул на лицо улыбку.

– А потом мы позаботимся о том, чтобы они никогда больше не приблизились к Риве.

Андреас провел рукой по своим вьющимся волосам. Он медлил, но по играющим желвакам я понял, что ответ будет положительным.

– Мы не должны оставлять ее одну…

– Пойдем не все сразу, – объяснил я. – Только мы с тобой. Зиан останется – он сможет расправиться с любым, кто посмеет напасть. И Дом будет рядом, если случится худшее.

Дрей снова взглянул на меня.