Шрифт:
Сам того не ведая, Император оказал мне услугу.
У меня, в отличие от остальных, была возможность послушать других претенденток. А может, даже придумать что-то свое — вроде открытия детского приюта, столовой или благоустройства центральной площади в столице.
Пусть это и звучало глупо, но лучше уж нелепость, чем опасная правда.
Всё это напоминало конкурс Мисс Мира.
Девушки одна за другой выходили к трону и, как под копирку, начинали рассказывать, как спасут мир. Не хватало только, чтобы кто-нибудь воскликнул: "Мир — во всём мире!" — и ушёл под аплодисменты. Примерно так всё и звучало.
Накормить голодающих жителей южного района Леворна.
Построить обитель Пресветлого в часе езды от Вернегарда.
Открыть Академию благородных девиц.
Создать школу для нищих магов.
Исцелить южную лихорадку в шахтёрском посёлке Эльверона...
Единственным хоть сколько-нибудь стоящим предложением стало — дать названия мелким поселениям и деревням.
Сейчас в Империи действовала так называемая "ленивая система" наименований. Точнее, это я её так прозвала — но определение подходило идеально.
Города и посёлки не имели собственных имен. Маги ориентировались по центральному городу региона и указывали расстояние от него.
Час езды от Леворна, два часа и так далее. Как они не терялись в этих степях — загадка.
Видимо, отдаленные точки соединялись порталами. Но позволить себе магические переходы могли только богатые.
Бедные были привязаны к своему региону — или тряслись по ухабам в дребезжащих артефактных каретах.
Я уже почти определилась с идеей, как эту же мысль озвучила Вероника Лестейн. К сожалению, в отличие от остальных фиалок, брюнетка обладала мозгами. А у меня больше не осталось ни времени, ни запасного ответа.
Последняя из претенденток, за чьей спиной я пряталась от взгляда Императора, шагнула вперёд. Я осталась стоять одна — под открытым прицелом.
— Леди Свон, — Сильвен указал мне рукой на место перед троном.
Шла я, как на эшафот.
— Итак, леди Юлианна Свон. Ровно на тридцать дней вы становитесь Императрицей. Как именно вы улучшите жизнь своих подданных? — как-то слишком тягуче спросил Фредерик.
Остальных он спрашивал безразлично, как будто между делом. Но не меня.
Император буквально разбирал меня на ниточки. Осматривал каждую деталь, словно жалел, что не может залезть в голову.
А я судорожно пыталась собрать мысли — но ничего внятного так и не придумала.
— Леди Юлианна? — повторил Фредерик, теряя терпение.
— Никак, — тихо ответила я, не отводя взгляда.
Чёрная бровь Императора вопросительно изогнулась, а в зале повисла звенящая тишина.
?????????
Глава 33. Разочарование
После моего ответа Фредерик даже не пытался скрывать недоумение. Сверлил взглядом, явно ожидая, что я передумаю и выдам что-то более подходящее.
Однако, как назло, в голове звенела пустота.
Нет, даже не так.
В голове бушевал ураган мыслей: рассказы девушек, глупые идеи, но ни один из вариантов не казался мне достойным того, чтобы его озвучить. Или, наоборот, — все они были слишком опасными, чтобы произносить вслух.
Очередному позору, грозившему перерасти в скандал, не дали разгореться тяжёлые шаги.
— Что тут происходит? Что я пропустил? — раздался грозный голос Фердинанда.
Кажется, впервые с того момента, как вошла в зал, я смогла дышать.
Не просто глотать воздух, будто он наполнен ядом, а по-настоящему вдохнуть.
Появление принца как нельзя кстати отвлекло внимание от меня.
Выпуская жертву из-под пристального взгляда, Фредерик повернулся к брату:
— Ты пользовался переносом? — с удивлением спросили уже у Фердинанда.
В ответ тот поправил растрепанные волосы и смахнул с идеально черного костюма невидимую пылинку.
— У декана Слоун в сторону города ускользнуло смертельное проклятие, пришлось вмешаться, — почти весело отозвался принц-ректор.
Кажется, ловить проклятия ему было куда интереснее, чем присутствовать на балу.
И не только ему. Впервые за весь вечер Император улыбнулся брату в ответ.
— Что ж… А я заскучал и решил придумать девушкам испытание. Помнишь то самое, что когда-то помогло определиться отцу? — почти ласково сказал он.
Вот теперь я понимала, почему ведьмы решились на приворот.
Стоило взглянуть на этих двоих — и всё становилось ясно. Только рядом с Фердинандом Император оживал. Холодная статуя превращалась в заботливого брата.