От этих слов в груди что-то болезненно сжалось, и ответ вырвался сам собой:

— И что, если так? — прошептала я почти беззвучно.

Стянув брюки, чудище шагнул ко мне в ванну. Огромный. Разгоряченный. Неумолимый.

— Тогда сначала я смою с тебя все ночные приключения, — прошептал прямо в губы, — А потом заставлю стонать моё имя всю ночь. Плевать, какие слуги тьмы тебя послали. Сегодня ты – моя.

Поцелуй накрыл, как шторм — безжалостный, всё поглощающий. Губы обжигали. Руки гладили и клеймили одновременно.

Он будто запоминал каждую линию моего тела, каждый миллиметр кожи.

Когда мы, мокрые и полураздетые, добрались до кровати, я уже не хотела ничего откладывать.

Он был в точности таким, как я его называла — чудищем. Только это чудовище меня… истязало лаской. Изучало. Касалось медленно. С трепетом.

Как голодный, которому разрешили последний раз насытиться перед гибелью.

Я не сопротивлялась.

Пусть завтра я соберу вещи и уеду, но продавать испорченную Юлианну будет куда сложнее, чем невинную.

— Фердинанд… я сейчас сознание потеряю, — выдохнула, и он, всё ещё целуя меня, приподнялся.

“Сейчас Юлианна потеряет в цене по меньшей мере половину,” — мысленно заключила я и обвила мужские бёдра ногами.

— Сделай это. Я хочу, чтобы это был ты. И плевать, что будет утром, — прошептала прямо в губы.

В черных глазах Фердинанда вспыхнул пожар — яркий, живой, необратимый.

Он притянул меня ближе.

Не задал ни одного вопроса.

Не дал ни секунды передумать.

Просто взял.

Боль была — короткой, колкой, как вспышка. А потом пришло наслаждение. Глубокое, вязкое, волной накрывшее разум.

Я тонула в нем с головой.

Слышала только его дыхание, чувствовала только тепло его тела, и пульс, и силу.

Кажется, никогда прежде вспышки не были такими яркими. И никогда я не чувствовала себя такой разбитой и такой счастливой одновременно.

Жаль, как и всё хорошее… это закончилось слишком быстро.

За ночью в крепких объятиях своего чудища непременно наступит рассвет.

Что принесёт мне новый день, оставалось только гадать:

Фердинанд снова сделает вид, что ничего не было, и постарается откупиться?

Или эта ночь изменила всё безвозвратно?

?????????

Иларион Вельцер — Главный Инквизитор Лисандии.

?????????

Новое утро — и снова я проснулась в горячих, цепких объятиях чудища.

Белья на мне не было. И на этот раз — не случайно.

Привычно разглядывая мужчину, обнаглела — заглянула под одеяло. Да… на вид он был не хуже, чем на ощупь. Может, даже лучше.

Медленно выдохнув, я мысленно отвесила себе оплеуху.

Наглею. Теряю бдительность. Как влюбленная глупышка.

Накрыла его простынкой, будто пряча от себя и себя от него.

Веду себя так, будто мне снова восемнадцать.

Будто это — первый раз.

Будто ночь с мужчиной, который может подписать мне смертный приговор, — это не преступление, а… подарок.

Нет, нужно собирать голову обратно и вспоминать, что я не девочка. Фердинанд — не просто талантливый во многих аспектах мужчина, но еще и мой вероятный палач.

Моя цель — выжить и сбежать, пока действует хитирус. А не влюбиться и наступить на грабли. В этот раз лоб не уцелеет.

Как только чудище сможет прочесть мои мысли — он это сделает. В лучшем случае, в память о наших страстных ночах, казнит меня сам и быстро. В худшем… даже думать страшно.

Но вот беда — смотреть на него хотелось.

Такой — расслабленный, притихший, с легкой тенью улыбки на губах. Сегодня он точно спал — крепко, глубоко, и спящим нравился мне куда больше.

Он не казался ни чудищем, ни палачом. Красивый, живой, почти беззащитный.

Я рассматривала его широченную голую грудь, которая обычно скрывалась под черной тканью. Потом скользнула взглядом ниже — к тому месту, которое так культурно накрыла простынкой, хотя пальцы отчаянно зудели дотронуться.

Черные волосы, спадающие на лоб, и щетина, которую он наотрез отказывался сбрить...