Рамон за моей спиной притих, но оправдываться не спешил. Кажется, он вполне уверен, что Император спасёт его даже от гнева собственного брата.

Когда рядом со мной появились ещё одни глаза — сияющие холодным голубым светом — коротыш внезапно взвыл и рухнул на колени.

— Пощадите, Ваше Величество, я хотел как лучше! — начал причитать.

— Для своего кармана, Рамон. Исключительно для своего кармана, — отозвался бархатистый, мягкий голос.

Совсем не такой, как у принца.

Пытаясь рассмотреть, что скрывают тени, я даже привстала на цыпочки — и тут же заметила уже знакомые фиолетовые глаза.

— Как вы там говорили, лорд Тарвин? "Покопаться в пустой голове, пока не поджарю мозг", — тягуче произнес Главный Инквизитор.

Прямо из-за спины Фердинанда выплыла полупрозрачная фигура лорда Вельцера. Меня плавно отодвинули, а потом тень начала надвигаться на скорчившегося и умоляющего о пощаде Рамона.

Прежде чем нависнуть над ним, Иларион посмотрел мне прямо в глаза, расплылся в оскале, обнажая неестественно белые зубы, — и подмигнул.

В следующее мгновение он и коротыш исчезли.

Только тогда я поняла, что всё это время задерживала дыхание, — и судорожно вздохнула, вцепившись в пиджак Фердинанда.

— Это выглядит жутко. А он ещё удивлялся, почему я убегала, — прошептала, сжимая ткань холодными пальцами.

Сбоку раздался бархатистый смех Императора.

— Это она от Илариона убегала? — спросили с любопытством, прожигая меня взглядом.

Императора, как и самого инквизитора, откровенно позабавила моя реакция. Вот только мне было совсем не до смеха.

— Не убегала, а убежала. Спряталась в корнях карагана, а потом – в туннеле под лабораториями ведьм, — строго отчитался Фердинанд.

Смех нашего почти невидимого собеседника зазвучал, как раскаты грома.

Теперь я понимаю, почему Императора называют Лицом Пресветлого, а Фердинанда — его Тенью. Они и правда отличались друг от друга, как безлунная ночь и ясный летний день.

Жаль, я не видела ничего, кроме туманных очертаний, сияющих во тьме глаз и белоснежной улыбки.

— Бойкая, однако. Она в обиду не даст не только себя, но и тебя, — довольно протянул бархатистый голос, в котором слышалась чуть ли не одобрительная усмешка.

— Я же тебе говорил, что она скорее мне шею перегрызет, чем станет содержанкой, — наконец улыбнувшись, произнёс Фердинанд.

Слово “содержанка” зазвенело в голове, как колокол, но я буквально заставила себя прикусить язык. Точно не при Императоре задавать принцу такие вопросы.

— Что ж, этот приём будет более забавным, чем я полагал, — сказала тень рядом с нами, а потом улыбка померкла, а глаза засияли ярче.

Магия завибрировала в воздухе. Хватка на моей талии резко усилилась, и Фердинанд будто окаменел.

Дышал через раз. Смотрел не на меня — куда-то в темноту за спиной.

— Ты помнишь наш уговор, Фердинанд. Не заставляй меня повторять дважды, — голос стал строже, а потом синие глаза исчезли, словно растворяясь в темноте.

Император, кажется, ушёл.

Касание принца ослабло, как будто он только сейчас позволил себе вдохнуть.

Не знай я чудовище, подумала бы, что он опасался — и был готов в любой момент защитить меня даже от собственного брата.

Но реакция Императора не оправдала ожиданий — и вместо тени рядом со мной появился принц: с безупречно уложенными волосами и в нарядном костюме.

— Ты хочешь сделать меня своей любовницей? — всё же задала я вопрос.

Чудище устало вздохнуло и коснулось губами моего лба.

— Нет, Юли. Ты будешь кем угодно, но только не моей любовницей. Пойдём, я всё объясню.

Приобнимая за талию, ректор поднялся по лестнице, возвращаясь в свою гостиную.

— Я думала, мне нужно на завтрак... — заметила я, глядя на явно напрягшегося мужчину.

Кивнув, он подошёл ближе и обхватил мои плечи, заставляя смотреть в глаза.

— Успеем, Юли. Но прежде нужно кое-что прояснить, — напряженно повторил.

Ох, чувствую, это “прояснить” меня совсем не порадует.

***

Обещая новый долгий разговор, меня усадили в кресло и сели напротив. Потом принц-ректор набрался решимости и принялся объяснять новые правила.

Между нами всё изменилось, но всё останется по-прежнему.

Нам с Фердинандом всё-таки придётся доиграть Отбор. Император пришлет другого распорядителя. Но в этот раз мы беспрекословно будем соблюдать правила.

До самого финала — никаких ночевок, никаких явных сближений.