Только Фердинанд смерил свою фиалку недоверчивым взглядом и медленно освободил руку.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, леди Сантэй. И меня уже ждут во дворце, — сказал он и попытался обойти девушку.

Но Мишель только с виду была фиалкой. Под красивым невинным личиком скрывалась настоящая змея.

Опять перегородив ректору дорогу, она наигранно сложила руки на груди.

— Я так рада, что тайное свидание леди Свон и декана Прута не стало поводом для её исключения. Она очень хорошая девушка, Фердинанд, просто всё ещё влюблена в бывшего жениха, — невинным голосом произнесла Мишель.

Казалось бы, всё так же мило и невинно, но она сказала это так, чтобы эхо прокатилось по столовой, заглушая шепот и наверняка привлекая внимание.

И снова это сработало.

Девушки навострили уши, а до ректора наконец дошло.

Дошло, что мелкие придворные шалости иногда бывают не такими уж мелкими.

Благодаря шоку от того, что Рамон оказался предателем, все забыли обо мне и Николасе.

Все — но не злобная фиалка.

Смерив свою фаворитку совсем не ласковым взглядом, Фердинанд вопросительно вскинул бровь.

Однако даже это не заставило её отступить или замолчать.

— Простите, мне не стоило вмешиваться, — наигранно произнесла она и покосилась на меня.

Даже показательно покраснела, изображая смущение.

— Просто после того случая с платьем… я думала, лорд Николас тоже осознал свои чувства к леди Свон. Он так на неё смотрел… Я решила, что им нужен один разговор. Но когда леди Юлианна буквально кинулась в его объятия, поняла, что совершила ошибку. Я не думала, что всё будет так. Решила постоять в стороне, пока они поговорят, все приличия будут соблюдены, а они… Простите, — пыталась изображать шёпот, но говорила так, что голос разносился по залу.

Если кто-то ещё был не в курсе вчерашнего происшествия с Николасом — теперь в курсе были все.

Ох, зря Мишель ломает свои вёсла о подводную лодку.

По какой-то причине она решила, что позор заставит Фердинанда тут же меня выгнать. Может, собиралась сама стать его ассистенткой — что вполне соответствует плану Рамона.

Наивная или глупая, она всё ещё не поняла, что я тут совсем не по собственной воле.

Зато взгляд принца на фиалку был просто бальзамом на мою рану.

Чудище смерил её таким взглядом, от которого хотелось упасть на колени и молить о пощаде.

— Лорд Николас унёс леди Свон в кабинет, где в то время ждал его я. Свидетелем разговора стали не вы, а я, леди Сантэй. Приличия были соблюдены. Я благодарен за то, что вы так печетесь о чужих чувствах и нормах поведения. Но впредь не пытайтесь организовывать тайные свидания моих финалисток, — строго произнес он.

Освободив свою руку из новой хватки ошарашенной фиалки, Фердинанд, казалось, собирался уйти.

Собирался… но потом наткнулся на мой почти довольный взгляд — и остановился.

— Ещё одна подобная вольность и из Отбора вы отправитесь домой вместе с осчастливлённой вами девушкой. Моя жена должна знать, когда стоит помочь, а когда – промолчать, — отчеканил он.

Я едва подавила улыбку, видя, как перекосило девушку. Уж выговора она точно не ждала.

В глазах заблестели слёзы, нижняя губа задрожала, как у обиженного ребёнка, а потом она тихо всхлипнула.

Не улыбнуться было крайне сложно — особенно когда принц покинул столовую, а вокруг Мишель образовался круг сочувствующего осуждения.

Вот теперь это были не показательные всхлипы и слезы.

До интриганки дошло, что сегодняшний выпад не остался незамеченным и сыграл не против меня, а против неё самой.

Да и взгляд Фердинанда…

Впервые он смотрел на неё не с нежностью и заботой, а с плохо скрываемым неодобрением и злостью.

От таких резких перемен, внутри меня триумфально захихикала маленькая мстительная ведьма.

— Что ж… на таком отборе можно и задержаться, — пролепетала я себе под нос, а потом быстро покинула зал.

Остаток дня прошёл до неприличия спокойно.

Принц, как и планировал ранее, отлучился во дворец.

Девушки сплетничали о том, как осадили одну из фавориток, и выдвигали версии, кто мог быть протеже Рамона. А я наслаждалась тишиной.

Все были слишком заняты, и никому не было дела до какой-то там ассистентки.

Даже змея-фиалка уползла в свою нору — ни на обед, ни на ужин не спускалась.