Мы смотрели друг на друга через камин, и воздух снова наэлектризовался. Это было уже не простое любопытство или признание силы. Это было противостояние двух миров. Его мира — империй, долга, интриг. И моего — леса, одиночества и своей собственной воли.

Он первый отвел взгляд, смотря на огонь.

— Я обязан тебе жизнью, — повторил он свои слова из первого дня. — И я не привык быть в долгу.

— Привыкай, — я встала и забрала его миску. — Опыт может оказаться поучительным.

Я ушла на кухню, оставив его сидеть в одиночестве. Но я чувствовала его взгляд у себя на спине. И понимала, что он прав. Его присутствие здесь было бомбой с часовым механизмом. Рано или поздно она взорвется.

Но что-то внутри меня, что-то давно забытое и спящее, шевельнулось от этой мысли. Не страх. Нет. Предвкушение.

Игра становилась все интереснее.

К четвертому дню Каэлен уже расхаживал по гостиной, напоминая раненого барса в клетке. Его магия почти полностью восстановилась, и она ощущалась теперь как постоянное, едва слышное гудение в воздухе — ровное, контролируемое, но невероятно мощное. Он изучал мои книги, вернее, их корешки, так как большинство были написаны на языках, мертвых еще до его рождения.

Я наблюдала за ним, сидя в своем кресле и формально занимаясь вышиванием — занятием, которое я ненавидела всей душой, но которое было прекрасным прикрытием для наблюдений.

— Ты так и не сказала, как давно ты здесь живешь, — его голос прозвучал неожиданно, нарушая тишину.

— Достаточно давно, чтобы знать, что любопытство и кошку погубило, — не отрываясь от уродливого узора на канве, парировала я.

Он повернулся ко мне, облокотившись о косяк двери. Его поза была расслабленной, но в глазах — все та же оценивающая острота.

— Я не пытаюсь быть неуместным. Я пытаюсь понять. Я чувствую твою силу. Такое не остается не замеченным…

— Моя сила и мои знания — это мое личное дело, — я отложила вышивку с облегчением. — И, в отличие от некоторых, я не испытываю потребности демонстрировать их, устраивая магические фейерверки.

Укол попал в цель. Его лицо на мгновение омрачилось.

— Это заклятье было не моим. Его применили фанатики из Парадиза. Я лишь пытался его сдержать.

— И как успехи? — я поднялась с кресла и подошла к камину, чтобы подбросить полено.

— Ты видела результат, — его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. — Они уничтожили всех. Моих людей, своих… всех. Иногда не остается ни выбора, ни правильного решения. Только цена.

Я обернулась к нему. Он стоял, сжав кулаки, и его шрам багровел на бледной коже. В его глазах горела не ярость, а холодная, безжалостная правда человека, видевшего слишком много смертей.

И в этот момент я увидела не высокомерного аристократа или благодарного пациента. Я увидела человека, несущего на своих плечах груз, который сломал бы любого другого. И поняла, что наши миры не так уж и далеки друг от друга. Мы оба были сильными. И мы оба были одиноки в своей силе.

— Возможно, — сказала я мягче. — Но это не делает результат менее отвратительным.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего парой шагов. Расстояние, которое внезапно стало одновременно бесконечным и ничтожно малым. Воздух в комнате изменился — стал гуще, теплее. Пламя в камине отбрасывало подвижные тени на его лицо, подчеркивая резкие черты и линию шрама.

Он сделал шаг вперед. Не угрожающе. Скорее… притягиваясь.

— Ты спасла меня, — прошептал он. Голос потерял привычную твердость, в нем появились новые, незнакомые ноты. — Не зная, кто я. Не зная, какую опасность я несу с собой. Почему?

Его взгляд был пристальным, почти физическим прикосновением. Я чувствовала, как его магия, теплая и живая, невольно тянется к моей, холодной и древней, создавая между нами незримую связь.

— Потому что я могу, — ответила я, и мой голос прозвучал тише обычного, потеряв привычную ироничную окраску. — И потому что это было мое решение.

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала смесь запахов лечебных трав, дыма и чего-то неуловимого, сугубо мужского, его. Я видела каждую деталь его лица — зазубренную линию шрама, твердый подбородок, пронзительные глаза, в которых читалась не только благодарность, но и вопрос. И тоска по чему-то настоящему, что не было связано с долгом или войной.

И я поняла, что где-то в глубине отвечаю ему тем же. Двести сорок пять лет жизни заставляют обращать внимание на подобные моменты. За последние десятилетия никто не был достаточно силен, чтобы увидеть за могущественной «знахаркой» просто женщину.

Его рука поднялась, медленно, давая мне время отступить, испугаться, остановить его. Но я не сделала ни движения. Завороженная, я следила, как его пальцы приближаются. Они коснулись пряди моих волос, выбившейся из привычной укладки. Прикосновение было шокирующе нежным, почти благоговейным. Грубая кожа его пальцев на моей щеке показалась обжигающе живой.