Я послала импульс. Не слова, не образ — чистое предупреждение. Ощущение опасности, острого, как лезвие ножа, прижатого к горлу. Стой. Опасно. Засада.

Я чувствовала, как его ум вздрогнул, как насторожился. Он что-то почувствовал. Он поднял руку, и караван замедлил ход. На мгновение у меня мелькнула надежда.

И тут же она была раздавлена.

Среди людей Парадиза кто-то понял, что их раскрыли. Я не знаю, как — возможно, у них был свой чуткий маг. Но вместо паники или отступления среди них вспыхнула яростная, фанатичная решимость. Их лидер, высокий мужчина в черных одеждах, поднял посох с кроваво-красным кристаллом.

Они не стали дожидаться, пока караван развернется. Они не стали ввязываться в бой. Они пошли на самое простое, самое тупое и самое разрушительное.

Он начал читать заклинание. То самое «черное заклятие».

Воздух затрепетал и сгустился, будто перед грозой. Птицы смолкли разом. Свет померк, хотя солнце все еще светило на небе. Я почувствовала, как магия вокруг начинает закручиваться в смертоносный вихрь, высасывая жизнь из самой земли. Трава под ногами солдат Парадиза почернела и рассыпалась в прах.

«Нет!» — крикнула я беззвучно, выходя из Подпространства.

Я пыталась остановить это. Я бросила все свои силы на то, чтобы разорвать формирующийся узел магии, перенаправить энергию, как делала это с их рунами. Но это было иное. Это была не тонкая работа, а грубый, лавинообразный выброс чистой силы разрушения. Это было как пытаться остановить падающую гору, подперев ее тростью.

Я успела лишь ослабить первый, самый мощный удар, отвел его эпицентр чуть в сторону, от дороги в ложбину, где стояли сами заклинатели. Но этого было недостаточно.

Мир взорвался в огне и тени.

Ослепляющая вспышка, затем — волна силы, которая отшвырнула меня назад, как щепку. Грохот, от которого заложило уши. Земля содрогнулась. Когда зрение вернулось, я увидела ад.

На месте каравана зияла огромная воронка, дымящаяся и черная. Обломки повозок, обугленные деревья, и… части тел. Повсюду. В ложбине, где стояли солдаты Парадиза, было немногим лучше. Их собственное заклятье, слегка смещенное мной, выкосило половину из них.

Тишина. Давящая, звенящая. Пахло гарью, расплавленным металлом и смертью.

Я стояла, не чувствуя ног, с горьким вкусом поражения во рту. Я опоздала. Мои хитрости, мои диверсии — все оказалось прахом перед лицом этой безмозглой, тотальной жестокости.

И тут я почувствовала его. Слабый, но упорный всплеск жизни среди всего этого хаоса и смерти. Чужой магии. Сильной, дисциплинированной, отчаянно борющейся за существование.

Я двинулась на автомате, обходя груды обломков. И нашла его.

Мужчина. Он лежал под обломком какой-то механической повозки Садириз, его одежда была в клочьях и обгорела. Все его тело было покрыто кровью и пылью, но лицо… Лицо было исполосовано свежим, ужасным шрамом, который шел от виска через глаз до подбородка. Шрам не был простой раной — он светился зловещим багровым светом, следствием магического удара, который должен был убить мгновенно.

Но он не умер. Его собственная магия, мощная и глубокая, как океан, сражалась с темным заклятьем, не давая ему умереть. Он был на грани, его жизнь висела на волоске.

Я опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на грязь. Мои пальцы сами потянулись к его шее, нащупывая слабый, прерывистый пульс.

Он был жив. Единственный.

Я посмотрела на его искаженное болью, но все еще сильное лицо, на мужественные черты, проступавшие сквозь кровь и шрам.

«Ну что ж, — с горькой иронией подумала я. — Похоже, я все-таки кого-то спасла. Правда, всего одного».

И мне предстояло решить, что с ним делать.

Я стояла на коленях в холодной грязи, и мир вокруг сузился до хриплого, прерывистого дыхания умирающего мужчины. Запах гари и смерти щекотал ноздри, напоминая о масштабах катастрофы. Где-то вдали уже слышались крики — должно быть, местные жители или патруль из города спешили к месту взрыва. У меня оставались считанные минуты.

Мысль бросить его здесь и раствориться в лесу была соблазнительной. Практичной. Но она угасла, даже не успев оформиться. Оставить его умирать — значило признать свое полное поражение. Спасти — создать себе невероятные проблемы. Но что-то внутри, какой-то древний, неумолимый инстинкт целителя, уже взял верх.

«Черт побери, — беззвучно выругалась я. — Надо тащить его в лазарет».

Мой «лазарет» был, разумеется, моим домом. До которого — несколько миль непроходимого леса.

Я приложила ладони к его груди, ощущая под пальцами холодную кожу и липкую кровь. Его магия билась о мою, дикая и отчаянная, как раненый зверь.

— Успокойся, — прошептала я, не знаю, ему или его силе. — Сейчас будет больно.

Я не могла нести его физически через весь лес — это отняло бы часы, которых у него не было. Оставался один путь. Самый короткий и самый опасный для неподготовленного существа. Прямой скачок через пространство.