— Ведьма, — его голос был плоским, как поверхность мертвого озера. — Предай нам дитя ереси. И твоя смерть будет быстрой.

Я стояла в центре зала, чувствуя, как магия Ириды бурлит за моей спиной, словно готовый к извержению вулкан. Я позволила себе улыбнуться.

— Мне нравится ваша прямота. Но, видите ли, у меня есть правило: не передавать детей в руки фанатикам перед обедом. Это плохо сказывается на пищеварении.

Второй агент, приземистый и широкоплечий, сделал шаг вперед. Его кулаки сжались, и по полу побежала трещина, направленная прямо ко мне. Грубая сила. Попытка расколоть мою крепость одним ударом.

Я не стала это останавливать. Я просто… перенаправила энергию. Трещина изогнулась, обогнула меня по дуге и ушла в стену, где ее поглотили ожившие камни с ненасытным аппетитом.

— Спасибо за подкормку, — сказала я. — Мои стены были голодны.

Ведущий агент не дрогнул.

— Твои трюки бесполезны. Воля Единого сильнее твоих детских игр.

Он бросил вперед сгусток сконцентрированной магии — нечто, что должно было раздавить, уничтожить, стереть. Это было похоже на удар молота по сознанию.

И именно в этот момент в игру вступила Ирида.

Из-за моей спины, из глубины сада, вырвалась лоза. Но не простая. Она была соткана из тени и лунного света, и двигалась она с тихой, неумолимой грацией. Она не пыталась блокировать атаку. Она обвила ее, как змея, и поглотила. Сгусток магии исчез, а лоза, ставшая на мгновение ярче, с шипением отступила назад.

— Спасибо за угощение, — раздался голос моей матери. Она вышла из тени сада, и в ее руках цвела роза, лепестки которой были черными, как сама ночь. — Мои дети такие прожорливые.

Агенты Парадиза впервые замерли в нерешительности. Их бездушная уверенность дала трещину. Они столкнулись не просто с защитой, а с чем-то древним, органичным и абсолютно чуждым их упорядоченному миру.

— Ересь… — прошипел ведущий.

— О, милый, — Ирида поднесла розу к лицу и вдохнула ее аромат. — Это не ересь. Это природа. А природа, должна тебе сказать, куда старше и мудрее твоего «Единого».

Трое агентов синхронно ринулись вперед, пытаясь прорваться через нас. Это была их ошибка.

Я щелкнула пальцами, и пространство в зале… сложилось. Пол под их ногами ушел в сторону, потолок наклонился. Они бежали, но не могли сдвинуться с места, как в дурном сне.

А Ирида просто смотрела на них и улыбалась. И пока они барахтались в ловушке искаженной реальности, лианы, шипы и ядовитые цветы медленно, неотвратимо поползли к ним, чтобы обнять их в последний, смертельный раз.

Битва была короткой. Без зрелищных взрывов. Тихая, эффективная и безжалостная. Когда все закончилось, в зале остались лишь четыре неподвижные фигуры, опутанные живыми канатами зелени, и тихий шепот магии, убаюкивающей их для вечного сна.

Я встретилась взглядом с матерью. Она подняла свою черную розу.

— Готовься, дочка. Это были только цветочки. — Она посмотрела на дверь, за которой лежала ночь. — Явятся и ягодки. И они будут покрупнее.

Тишина, наступившая после боя, была густой и тягучей, как смола. Четверо агентов Парадиза, опутанные усыпляющими лианами, теперь были всего лишь безмолвными статуями в моем зале. Воздух пах озоном, терпкой зеленью и… чем-то еще. Сладковатым и гнилостным. Я почувствовала это раньше, чем что-либо увидела.

От тела ведущего агента, того, что говорил о «Воле Единого», повалил густой черный дым. Он стелился по полу, не подчиняясь законам физики, и складывался в очертания. Не в слова. В образ.

Это было лицо. Лишенное плоти, сотканное из тени и отчаяния. Оно было обращено ко мне, и в его безглазых впадинах бушевала пустота, способная высосать душу.

— Мать Ереси, — прозвучал голос. Он исходил не из дыма, а из самой ткани реальности, холодный и бездушный, как космос. — Ты прячешь то, что принадлежит Пустоте. Отдай Источник, и твое небытие будет милосердным.

Ирида, стоявшая рядом, резко выпрямилась. Все ее напускное безразличие испарилось. Она смотрела на дымящийся образ с таким же ледяным бешенством, как и я.

— Смеешь являться в мой дом, чернильная клякса? — ее голос зазвучал на языке, который я не слышала веками. Языке древней магии, на котором говорили с драконами.

Она бросила свою черную розу вперед. Цветок вонзился в дымящееся лицо, и оно исказилось от беззвучного крика. Но не исчезло.

— Ваша сила — лишь отсрочка. Пустота ждет. Она голодна. Мы придем за тем, что было обещано.