Серый пепел под ее ногами потемнел, насытился влагой. Проклюнулась первая зеленая травинка, затем другая. Черное дерево, к которому она прикоснулась, вздохнуло. Его кора потрескалась, и из трещин полезли свежие, изумрудные побеги. Воздух посвежел, сладковатая вонь отступила, уступая место запаху дождя на траве.

Это было медленно. Не мгновенное чудо, а терпеливое, капля за каплей, возвращение жизни. Волна зелени расходилась от Аэлины, смывая серую болезнь Парадиза. Солдаты, наши и бывшие враги, завороженно смотрели, как земля под их ногами оживает.

Кассиан наблюдал за этим с тем же аналитическим выражением, но теперь в его глазах читалось нечто новое — понимание. Он видел не просто силу. Он видел инструмент. Инструмент не только для войны, но и для созидания.

Пока Аэлина, уставшая, но довольная, возвращалась ко мне, Ирида подошла к Кассиану.

— Ну, великий завоеватель? — произнесла она. — Вы получили свое королевство. Вернее, то, что от него осталось. И, кажется, единственного садовника, способного привести его в порядок.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд был прикован к Аэлине.

— Она… исправит это. — Это не был вопрос. Это был приказ самому себе. План.

— Она ребенок, — резко сказала я, подходя ближе. — Не ваш восстанавливающий ресурс.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было прежнего высокомерия. Было холодное, императорское признание фактов.

— Она — единственная причина, по которой это место еще можно спасти. И по которой мои солдаты не будут умирать от яда, пропитавшего эту землю. Она будет под защитой. С лучшими лекарями, с комфортом…

— Она будет жить как ребенок, — прервала его Ирида. — А не как ваш волшебный садовник. Или мы уходим. И оставляем вас разбираться с вашим новым… владением. — Она обвела рукой оживающий, но все еще больной пейзаж.

Кассиан и Ирида смерили друг друга взглядами — сталь против магии. Молчаливый договор был заключен где-то между их взглядами.

— Хорошо, — наконец сказал император. — Она будет жить как принцесса. Но ее дар… он нужен империи. Новой империи.

Мы вошли в Цитадель Парадиза не просто как завоеватели. Мы вошли как те, кто принес с собой не только меч, но и семена. И пока Кассиан отправлялся в Белый Зал, чтобы принять капитуляцию Верховного Инквизитора, я смотрела на свою дочь, которая, устав от магии, уснула у меня на руках. Она не просто изменила ход войны. Она изменила саму землю. И я боялась, что эта ноша окажется для нее слишком тяжелой.

Белый Зал Цитадели был таким же, каким я его себе представляла — стерильным, огромным и леденяще холодным. Ни единого украшения, только геометрически идеальные линии и статуи с завязанными глазами, символизирующие слепую веру. Кассиан восседал на простом стальном троне, который принесли для него, и принимал капитуляцию Верховного Инквизитора. Тот, старый и иссохший, как мумия, безропотно сложил свои полномочия. В его глазах не было ни злобы, ни смирения. Только пустота. Та самая, что они так лелеяли.

Мы с Иридой наблюдали из галереи. Аэлина спала в соседней комнате, охраняемая верными людьми Каэлена. Я не могла отделаться от чувства, что мы поменяли одну клетку на другую, пусть и более позолоченную.

Церемония закончилась. Инквизитора увели. Кассиан поднял голову и встретился со мной взглядом. Его приглашение было не произнесено, но ясно. Мы спустились.

— Земля, — начал он без предисловий, — откликается на нее. Она начала очищаться у ворот. Но город… весь регион… — он сделал паузу, впервые за все время демонстрируя нечто, похожее на беспокойство. — Отчеты моих магов неутешительны. Порча глубоко укоренилась. Без ее помощи восстановление займет столетия. Мы не можем ждать.

— Она не инструмент, Кассиан, — сказала я, чувствуя, как закипает гнев. — Она ребенок. То, что она сделала у ворот, уже истощило ее. Вы видели, как она уснула.

— Я видел, — его голос был твердым. — И я видел, что она проснулась отдохнувшей и здоровой. Ее сила восстанавливается. Мы должны использовать эту возможность. Каждый день промедления — это риск бунта, голода, болезней на отравленной земле.

Ирида, до этого молчавшая, тяжело вздохнула.

— Ты говоришь как типичный правитель, не обремененный знанием цены магии. Ты видишь результат. Ты не видишь стоимости. Эта «порча», как ты ее называешь, — это не грязь, которую можно смыть. Это анти-жизнь. Вычищать ее из земли — все равно что вычищать яд из собственной крови. Это больно. Это опасно. И для ребенка…

— Мы обеспечим ей все условия! — голос Кассиана прозвучал резко. — Лучшие маги-целители будут дежурить рядом. Она будет работать дозированно, под наблюдением.

— Под наблюдением? — я не смогла сдержать смешка. — Чтобы документировать, как ваша новая имперская реликвия постепенно сгорает?

Напряжение в зале нарастало. Кассиан сжал ручки трона.

— Есть ли у вас иное решение? — спросил он ледяным тоном. — Или вы предпочитаете наблюдать, как тысячи людей умирают от голода на земле, которую она может исцелить?