К судебному разбирательству документ точно будет. Не зря же мне Черное Солнце оставило столько нужных бланков. Вот один и пойдет на благое дело легализации Валерона. А продавцом укажу почившего главу организации. Мог же он в свободное от убийств время заниматься разведением комнатных собачек? А от остальных скрывал это увлечение как порочащее его имидж.

— Мне кажется, вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. У нас есть информация, что вы нашли бесхозную собаку, Петр Аркадьевич. То есть фактически присвоили чужую собственность.

Ох уж эта Глаша, торгующая информацией направо и налево. Нужно будет отчиму намекнуть, что делает она это не совсем подконтрольно. Потому что если бы он знал, что она слила инфу обо мне людям Симукова, то сообщил бы.

— Извините, но это несерьезно — опираться на слухи. Да, я сказал так Юрию Владимировичу Беляеву, потому что он не одобрил бы такую трату. Но Валерон является моей собственностью, как бы вы ни пытались доказать обратное.

— Могу я увидеть этот документ, Петр Аркадьевич?

— Вся документация на животных у меня в поместье, — ответил я. — Разумеется, я могу отправить курьера, но, честно говоря, не вижу смысла делать это, чтобы удовлетворить ваше любопытство. На суде вы его увидите точно, поскольку собственником Валерона являюсь я, а не ваш наниматель, о чем он прекрасно знает. Всё хорошего.

Я встал и вышел из гостиной. Вот ведь Симуков какой жук. Не мытьем, так катаньем пытается заполучить свое. И как в таких условиях говорить, что я его поддерживаю? Волей-неволей придется принимать сторону Антона. Разве что Симуков откажется от идеи перевода своих притязаний в публичную плоскость? Верилось в это слабо, поскольку Валерон стал для Симукова идеей фикс и волновал его куда сильнее мести за погибшую сестру. Тем более что Симуков был уверен, что сестра пришла к нему грабить, а с ее вдовца он содрал всё, до чего смог дотянуться. Сейчас он тянул свои жадные щупальца ко мне, и нормального выхода из этой ситуации я не видел. В самом деле, не давать же ему Валерона на время для оставления потомства? А без этого князь не успокоится. Разве что сказать, что мы успели стерилизовать собачку? Тогда сам Валерон оскорбится, а это куда хуже, чем сомнительная угроза от Симукова.

На ужин Лёня привел Щепкину, и я рассказал про этот казус с Симуковым, начиная с его предложения мне лично и попытки ограбления и заканчивая сегодняшним визитом представителя с требованием выдать ему собаку.

— Право, такую настойчивость — да в благих целях, — закончил я под общий смех. — Я не удивлюсь, если попытаются выкрасть документ из поместья, чтобы всё-таки обратиться в суд.

— Симуков судиться любит, — подтвердила мои опасения Щепкина. — Зря вы отказались дать ему Валерона на время. Князь бы успокоился, получив потомство. А если оно показалось бы неудачным, больше бы не обращался.

— Валерон не особо интересуется другими собаками, — дипломатично сказал я, но Наташа всё равно не удержала смешок.

— Оу, — понимающе кивнула Щепкина. — Вам нужно было это сразу сказать Симукову. Это тоже порок при развитии. А где он сам?

— Как спрятался при приходе нежеланного гостя, так и не выходит, — пояснил я.

— Найти его, если он не хочет, невозможно, — сообщил Лёня. — Мы как-то с Алексеем пытались, но пока он сам не вышел, так и не нашли.

— Он маленький, — заметила Щепкина. — Ему места много не надо, чтобы спрятаться. Такие крошки обычно пугливые и хорошо маскируются.

Я подумал, что Валерон может вернуться в любое время и вряд ли обрадуется тому, что о нем говорят. Но перевести разговор не успел — это сделала Щепкина.

— А правда, что вы в ссоре со своими родными?

— Да, я отказал от дома бабушке и кузену. У них слишком наглые претензии ко мне, — ответил я. — Мария Алексеевна требовала от меня взять все траты на содержание остатков княжества, а доходы передавать им. Никакие доводы она не воспринимает.

— У вас есть доходы? — удивилась Щепкина.

— На налог мы собираем, — признал я. — И немного сверху. Но трат больше.

— В любом случае требование необоснованное, — решила Щепкина. — Но я сейчас не про Вороновых, а про Куликовых. Они приехали в Святославск, но остановились не у вас.

— Мы даже о том, что они приехали, не знали, — ответил я. — Но они очень недовольны нашим браком, чего никогда не скрывали. Наверное, хотят таким демаршем это подчеркнуть.

А еще Василий Петрович наверняка не уверен, что сдержится при моем виде и не попытается убить. Возможно, именно это одна из причин, почему на свадьбу нас не зовут — не хотят, чтобы та запомнилась гостям смертоубийством.

Симуков от идеи прибрать Валерона не отказался, сделал очередной ход на следующий день: его человек попытался подкупить конюха, чтобы тот вынес «собачку на улицу, где о ней позаботятся». Конюх отреагировал возмущенно, прогнав предлагающего кнутом, а затем рассказал всё Николаю Степановичу. Ну а тот, разумеется, сразу же донес информацию до меня, оскорбившись, что за Валерона предложили столь мало.

На мой взгляд, сумма в десять рублей была понятна. Подкупать собирались конюха, а не кого-то посерьезнее. Ему предложи больше — заподозрит, что отдавать не собираются, а за меньшее никто на воровство не пойдет. С точки зрения Симукова, Валерон — всего лишь собака, которая может выскочить на улицу и удрать. И это как оправдание воровства ему вполне подходило.