— Я меньше часа назад похоронил отца и только что пришел с кладбища. — Слова комом стояли в горле, мешая говорить. — А вы…

— Я понимаю вас, Иван Ратиборович, и сочувствую вашему горю, — чиновник виновато опустил глаза. — Не по-людски это все, поверьте, я говорил. Но я маленький человек, который ничего не решает, у меня прямой приказ мирового судьи. Видно, Кафтанов ему хорошо занес, я думаю, вы и без меня понимаете, как делаются такие дела. Видно, боится, что вы сбежите с вашим мехом, не выплатив долг. А потом мучайся с розыском вас и вашего имущества, на которое можно обратить взыскание, вот и решил подстраховаться. Забыв про приличия и честь. И все же, несмотря на всю пакостность данной ситуации, прошу вас последовать за мной. Поверьте, это в ваших интересах, — чиновник сделал упор на последних словах. — Откажетесь — я все равно выполню свою работу, только привлеку для этого случайных людей, а как они себя ведут с чужим имуществом, не мне вам говорить. Крадут все, что под руку подвернется, а мне за ними некогда глядеть, свою работу надо делать.

Ангар с отцовским мехом на окраине города встретил нас скрипом металлической двери. Пара чиновников, оценщик и судебный пристав плюс полицейский для подержания порядка. Оглядываются по сторонам, осматривая просторный бокс с разбросанными инструментами, неприбранным сварочным аппаратом, листами металла и сломанными запчастями. А в центре всего стоял Рубака. Совсем небольшой мех-двенадцатитоннник, особенно на фоне тех гигантов, что сейчас идут в бой. Человекоподобный, две руки, две ноги, кабина пилота в центре. Модель громобой, класс поддержка, высокий стеклянный колпак в центре прикрывает кабину пилота, давая отличный обзор и делая его столь же уязвимым в настоящим бою. Закаленное стекло — слишком слабая защита прикроет лишь от какого-нибудь плевка ядоплюя или бросков иглохвоста, но о более серьезных врагах даже не стоит думать, тот же стенолом одним ударом рога легко проткнет тонкую стеклянную перегородку. Впрочем, стоит отдать должное, для прямых боев Рубака и не был предназначен. Массивный короб за спиной служил для переноски боеприпасов и вполне спокойно позволял переносить до двух тонн полезного груза. А в случае победы туда же можно складывать наиболее ценные останки поверженных монстров, для этого же служила массивная трехметровая цепная пила, закрепленная на одной из рук Рубаки, позволявшая разделывать даже сверхбронированных тварей и носившая весьма символичное название Дружба. Это было одно из главных вооружений моего меха, дававшее хотя бы минимальную возможность сражаться вблизи. Другое было установлено на второй руке — манипулятор, позволявший поднимать грузы, а в случае нужды, выстреливающий тремя зацепами шагов на двадцать. Сложенные вместе пальцы-захваты создавали нечто похожее на наконечник копья и могли глубоко войти в не слишком защищенную плоть, а следом по толстому кабелю, установленному в гарпуне, можно было пустить разряд. Отец, как и я, владел силой электро. Тварь помельче можно легко убить, тварь покрупнее, тонн по сто пятьдесят — двести на время парализовать. Но это, скорее, оружие последнего удара. Катушка, установленная на плече, позволяла притянуть гарпун назад, но дело это небыстрое, а в бою трос и катушку легко можно оторвать. Только на моей памяти отец их терял не меньше двух раз. И все же жизнь дороже.

Чиновники, осмотревшись, стали проводить опись.

— Один мех четвертого класса. Подержанный, оценочная стоимость две тысячи рублей.

— Помилосердствуй, Павел Егорыч, — судебный пристав, сняв фуражку, протер платочком лысину. — Где ты такие цены видел? Может, он и не новый, но даже я вижу, что полностью исправен. А значит, и цена никак не может быть меньше трех с половиной тысяч. Один источник как минимум восемьсот рублей стоит, а может, и поболее.

— А я откуда знаю, что он есть, — оценщик злобно сверкнул взглядом на судебного пристава, мешавшему вести дела. Стартовая цена на аукционе начнется с той, что он укажет в описи. При удаче по ней же можно и взять. А потом перепродать ценное имущество.

Но пристав, не обращая внимания на злобные взгляды, убрав платочек, продолжал настаивать на своем.

— А ты убедись в наличие источника и его функциональности, для этого ты и прислан сюда.

Оценщик нехотя повернулся ко мне, и я без слов понял просьбу. Подхватив гаечный ключ, направился к Рубаке. В самом низу корпуса между ногами был закреплен толстый металлический цилиндр, повороты ключа освободили его крышку. Откинув ее, я показал источник: запечатанный в толстой стеклянной колбе, переливаясь и искрясь, пульсировал неровный зеленый комок кристалла. От него вверх тянулись два кабеля, соединявшие пилота и источник в единое целое. Первые мехи появились в Англии. Тогда, разделав очередную тварь, случайно убитую артиллерийским залпом, в ней нашли нечто, позже названное источником. Кто и как догадался вставить найденное в механизм и увидеть, что кристалл приводит его в движение, история умалчивает, так же как и то, как ядро монстра оказалось вложенным в человека, создав первых Одаренных. Но в результате появились первые MechWarrior, или механические воины, по-русски в простонаречье часто называемые мехи.

— Источник имеется, и он активен, — под внимательным взглядом судебного пристава оценщик внес соответствующую пометку в свой список.

— Продолжать опись я смысла не вижу. Одного его, — оценщик кивнул в сторону Рубаки, — полностью хватает для покрытия долга. Остальное имущество, — он обвел взглядом ангар, — особой ценности, на мой взгляд, не представляет.

С этим судебный пристав согласился и взглянул на меня.

— Сейчас мы опечатаем ваше имущество, Иван Ратиборович, попрошу поприсутствовать при этом. — Бумажные ленты легли на кабину пилота, синяя печать закрепила запрет. — Вот и все, закрывать вам доступ в ангар мы не будем, ведь остальное имущество и само помещение аресту не подлежит. Всего хорошего.

Судебный пристав вместе с оценщиком направились на выход, где их все это время дожидался полицейский, оставив меня одного.

— Ты чего так за пацана впрягся? — оценщик, глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться, не выдержав, все же спросил. — Сказано же было…

— А ты, видно, все забыл, — судебный пристав брезгливо передернул плечами. — Так я напомню: два года назад, когда из тайги вышли целых шесть тварей, кто удерживал пролом в стене, не пустив их дальше? Ты представляешь, что они натворили бы, ворвись в город? А теперь мы бездолим его сына, по миру хотим пустить. На тебе что, совсем креста нет, Петр? — он вопросительно взглянул на оценщика, и тот стыдливо вжал голову в плечи. И лишь спустя пару минут тихо выдал:

— Меня тогда в городке не было, я не знал.

— Триста пятьдесят рублей, Вань, и то только для тебя, — Яков Соломонович, отложив ювелирную лупу, посмотрел на меня. — Вещь, конечно, красоты удивительной, но камни здесь не самые дорогие, — он кивнул на брошь, лежащую на столе.

— А больше никак? — я взглянул на старика-ювелира, сидящего напротив меня, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— Увы, нет, — Яков Соломонович, чуть подумав, качнул отрицательно головой. — Я и так, считай, себе в убыток сработаю, вещь не рядовая, здесь в Острожске ее даже предложить некому, нужно вести в Новосибирск и там искать покупателей. А это время, опять же расходы плюс комиссия того, кто ее будет продавать. Твой отец показывал мне эту вещицу неделю назад, и я сказал, что помогу ему с продажей, но деньги быстро не получить, нужно как минимум месяц подождать. Он пообещал подумать.

«А сам в итоге пошел к Клещу, потому что деньги нужны были срочно», — мысленно про себя закончил я.

— Тебе я готов заплатить всю сумму сразу, — неожиданно произнес старый ювелир, посмотрев на меня. — Я знаю, в какой ситуации ты оказался.

«Жаль, что вы не предложили этого сразу, Яков Соломонович. Глядишь, и отец остался бы жив, и на моих руках крови не было…» — Откинувшись на стуле назад, я посмотрел в потолок.

— Яков Соломонович, а у кого в нашем городке можно взять в долг тысячи полторы серебром?