Вопрос не давал покоя все это время, и я хотел знать на него ответ.

Поливан все понял и недоуменно пожал плечом:

— Прости, пацан, так уж вышло, никто на твоего отца зла не держал. Просто мы здесь сворачиваем дела, скоро уезжаем, а значит и фасон держать уже ни перед кем не надо. А раз так, то зачем платить, если деньги можно себе оставить. Тем более сумма там очень даже приличная была.

Он замолчал, окинул меня оценивающим взглядом.

— А ты молодец, пацан, троих положил. Уважаю, передавай отцу привет.

Ствол ружья, до этого направленный мне в живот, вновь вскинут вверх, нацеленный в сердце. Затем он резко дернулся в сторону. Поливан от неожиданности нажал на курок, и выстрел с грохотом прокатился по дому. Мне заложило уши. Пуля ушла в потолок, выбив здоровенную дыру в доске. Шаг вперед, подхватить с пола столовый нож, который я приметил заранее. Отбросив бесполезное ружье, Поливан потянулся к кобуре на поясе, но времени для повторной стрельбы я уже не дал. Нож разрезал воздух, глубоко уходя в горло стрелка. Метать холодное оружие на занятиях нас тоже учили. Думаю, мастер этим броском остался бы доволен. Поливан хрипит, пытается зажать рану на горле, второй рукой продолжая судорожно шарить на поясе. Нужно добить. Нагнувшись, я ухватился за рукоять сабли. Немного силы, и лезвие с шипением вылезает из упрямой древесины. Меня слегка пошатывает, но все же сил хватает, чтобы шагнуть вперед, отвести руку Поливана с револьвером, который он все же смог вытащить из кобуры, а затем коротким ударом оборвать его жизнь.

Тут все, остался последний.

— Ефим, Поливан, — голос Клеща доносится со второго хозяйского этажа. — Да где вы там провалились? Отвечайте, что, черт возьми, происходит? Что за стрельба в доме?

Потерпи, скоро сам все узнаешь. Я по очереди разжимаю пальцы Поливана, сжимающие рукоять револьвера. Явно не гражданская модель, скорее всего, пушку украли с военных складов. Такие в открытую продажу точно не поступали. С ним будет как-то понадежнее, чем с одним клинком. Хватит геройствовать.

Деревянные ступеньки почти не скрипят под босыми ногами. Снова длинный коридор, разделяющий дом на две половины. Голос Клеща доносился справа, там располагалась хозяйская спальня и кабинет с библиотекой. Я осторожно иду по коридору, прислушиваясь к звукам. И, наконец, снова слышу голос ростовщика, явно не знавшего, что делать дальше.

— Ефим, ты слышишь меня?

«Скоро услышит, — про себя шепнул я, поняв наконец, откуда слышен голос. Все-таки из спальни. — Ты даже сможешь с ним скоро пообщаться, сука».

Осторожно отошел в сторону и нажал саблей на дверную ручку. Почти сразу раздались выстрелы, тяжелые свинцовые пули, прошив дверь, продырявили стены, выбивая деревянные щепки.

«Раз, два, три, четыре», — молча считаю про себя, отступив еще на шаг и прикрыв лицо рукою, защитив от случайной деревянной щепы, выбитой пулями. Начав стрелять, никогда не забудь остановиться. Мудрые слова, сказанные кем-то из ковбоев. А вот и шестой выстрел, а следом за ним щелчки пустого барабана. Дверь я распахнул одним рывком, Клещ ее даже не запер, Спрятавшись за просторной кроватью, он продолжал судорожно нажимать на спусковой крючок уже полностью разряженного револьвера.

Шаг вперед, ростовщик, по-бабьи взвизгнув, уронил оружие на пол и упал на колени.

— Только не убивай! Я не хотел это все Поливан, план был его. Только не убивай, Ваня, Ванюша. У меня есть деньги, много денег, я тебе заплачу. Пожалуйста.

Мелко трясясь, ростовщик начал отползать.

— Деньги где?

Мой вопрос буквально окрылил ростовщика, тот судорожно сорвал небольшой ключ с цепочки на шее и полез под кровать.

Мой пинок отбросил его назад к стене. И толстая тварь видимо все поняла по моему лицу. Неожиданно завопив, он попытался прыгнуть на меня. Пуля из револьвера, ударившая его в грудь, отбросила Клеща назад. А следом за первой одна за одной ударили еще шесть, дырявя тело и стену за ним. Хороша модель, нам такие в стрелковом клубе только на картинках показывали: самовзводный, да и дополнительный седьмой патрон оказался вовсе не лишним. Меня неожиданно повело в сторону, и я быстро сел на кровать, чтобы не упасть. На душе как-то внезапно стало тяжело и совершенно пусто, навалилась усталось. Кровь ростовщика ручейком растекалась по полу, и я брезгливо отвел ногу, чтобы эта гадость не смогла коснуться ее.

Нужно уходить, кто-то мог слышать выстрелы. Хотя пальба не утихает в городке ни днем ни ночью, а местные жители давно уже отвыкли лезть в чужие дела. Жандармы тоже не ходят по улицам, засев в своем участке, словно в осажденной крепости, вылезая из него, только когда уже совсем припрет. Всем на все наплевать, и каждый занимается, по сути, лишь собственным выживанием, как говорил отец. Пора и мне им заняться. Но сначала я заглянул под кровать, куда полз ростовщик. Выроненный им ключ так и остался лежать на полу, деревянная панель, искусно замаскированная, уже откинута Клещом. Ловко, грабители вряд ли бы догадались искать тайник здесь.

Осторожно подношу руку к металлической крышке сейфа и невольно качаю головой — слишком сложный механизм, такой мне не взять, это тебе не амбарный замок на калитке. Ключ скользит в замочную скважину, пара поворотов, легкий щелчок, и дверца сейфа откинута в сторону. Хотя слишком гордое для него название, скорее, металлический ящик, вмурованный в пол. Какие-то бумаги, небольшая пачка денег, тяжелый холщовый мешок, глухо звякнувший при попытке его достать, небольшая бархатная коробка.

Не глядя, вытряхиваю все на кровать, потом разберусь. Пусто, внутри тайника ничего больше не осталась, и я, наконец, решил оценить свою добычу, вываленную на кровать. Паспорт на имя Джамала Мерзы Мухамедова, персидского подданного, купца третьей гильдии с правом на свободное перемещение по всей территории империи. Жандармскому и военному контролю не подлежит. Разрешено вольное проживание в любых городах и селах. Со снимка на паспорте на меня пялится Клещ, чуть ниже фото виднеется след крови и отпечаток пальца. Дорогая книжица, правом на свободное перемещение обладали совсем не многие, и выезд за пределы своей губернии без особого разрешения карался штрафом и тюремным сроком до сорока дней.