Д?ло было подъ вечеръ, и пріятели сид?ли въ маленькой айпингской распивочной.

— Ну? — спросилъ Тедди Генфрей.

— Насчетъ этого молодца, о которомъ ты все толкуешь, того самаго, что укусила моя собака. Ну-съ, такъ вотъ что: молодецъ-то черный по крайней м?р? ноги. Я вид?лъ въ дыру на панталонахъ и въ дыру на перчатк?. Погляд?лъ, — думалъ, тамъ будетъ просв?чивать этакое, въ род? какъ розовое. Ахъ н?тъ, ничуть не бывало, чернота одна. Говорю теб?, онъ черный, вотъ какъ моя шляпа.

— Господи Іисусе Христе! — сказалъ Генфрей. Очень что-то чудно все это. В?дь носъ-то у него — самый, что ни на есть, розовый!

— Знаю, — сказалъ Фиренсайдъ. Такъ-то оно такъ. А знаешь, что я думаю? Вотъ что: парень-то п?гій, Тедди. Кое-гд? черный, кое-гд? б?лый, — пятнами. И ему это конфузно. Должно, онъ — пом?сь какая-нибудь; а кровь-то вм?сто того, чтобы см?шаться, пошла пятнами. Я и прежде слыхалъ, что это бываетъ. А съ лошадьми такъ случается постоянно. Кто жъ этого не знаетъ!

Чтобы дать понятіе читателю о странномъ впечатл?нія, которое произвелъ незнакомецъ, я довольно подробно описалъ обстоятельства его прі?зда въ Айпингъ. Но, кром? двухъ н?сколько загадочныхъ эпизодовъ, все посл?дующее его пребываніе въ гостиниц?, вплоть до удивительнаго дня праздника въ клуб?, можетъ быть изложено весьма кратко. Не разъ бывали у него стычки съ мистрессъ Галь по поводу разныхъ хозяйственныхъ вопросовъ, но онъ всегда выходилъ поб?дителемъ изъ этихъ стычекъ посредствомъ предложенія лишней платы — всегда вплоть до конца апр?ля, когда начали обнаруживаться у него первые признаки безденежья. Галлю онъ не нравился, и Галль при всякомъ удобномъ случа? говорилъ о желательности отъ него избавиться; но эта антипатія выражалась, главнымъ образомъ, въ очень явномъ стараніи скрыть ее и изб?гать, по возможности, встр?чи съ жильцомъ.

— Погоди до л?та, — разсудительно сов?товала мистрессъ Галль, — погоди, пока не начнутъ съ?зжаться живописцы, тогда посмотримъ. Что онъ дерзокъ немножко — это, пожалуй, правда: но что по счетамъ платитъ — аккуратно, это все-таки нимъ остается, что тамъ не говори.

Незнакомецъ не ходилъ въ церковь и нич?мъ не отличалъ воскресенья отъ прочихъ дней, даже од?вался одинаково. Работалъ онъ, какъ казалось мистрессъ Галль, очень внимательно: иные дни сходилъ внизъ рано и занимался безъ отдыха, другіе — вставалъ поздно, ходилъ взадъ и впередъ по комнат?, ц?лыми часами ворчалъ что-то себ? подъ носъ, курилъ или спалъ въ кресл?, передъ каминомъ. Никакихъ сообщеній съ вн?шнимъ міромъ за пред?лами деревни у него не было. Настроеніе попрежнему изм?нялось безпрестанно; но, по большей части, онъ велъ себя какъ челов?къ, котораго раздражаютъ и мучатъ невыносимо, и раза два въ припадкахъ страшнаго б?шенства принимался все вокругъ себя швырять, рвать и разбивать. Привычка его тихонько разговаривать съ собою все усиливалась, но, сколько ни прислушивалась мистрессъ Галль, она р?шительно ничего не могла понять изъ его словъ.

Днемъ онъ выходилъ р?дко, но въ сумеркахъ гулялъ, закутанный такъ, что его совс?мъ не было видно, — все равно, было ли на двор? тепло или холодно, — и выбиралъ для этого самыя уединенныя дорожки и самыя т?нистыя м?ста. Два-три раза его выпученные очки и призрачное, забинтованное лицо подъ нав?сомъ шляпы съ непріятной внезапностью появлялись изъ темноты возвращавшимся домой рабочимъ, а Тедди Генфрей, пошатываясь, выходившій однажды изъ трактира въ десятомъ часу вечера, былъ перепуганъ постыдн?йшимъ образомъ черепообразной головою (шляпу незнакомецъ несъ въ рук?), неожиданно озаренной отворившейся дверью трактира. Ребятамъ, видавшимъ его подъ вечеръ, снился бука, и трудно опред?лить, чье отношеніе было враждебн?е: его ли къ нимъ или ихъ къ нему, — антипатія была обоюдная и очень сильная.

Челов?къ такой странной наружности и поведенія доставлялъ, само собою разум?ется, обильную пищу для разговоровъ въ Айпинг? мн?нія о его занятіяхъ р?зко разд?лялись, это было больное м?сто мистрессъ Галль, она старательно отв?чала на вс? разспросы, что онъ занимается «экспериментальной химіей», при чемъ осторожно переступала съ одного слога на другой, какъ будто боясь провалиться.

Когда ей задавали вопросъ: «А что такое экспериментальная химія?» — она объясняла, съ отт?нкомъ высоком?рія, что должно быть изв?стно всякому образованному челов?ку, и что незнакомецъ просто «открывалъ разныя разности».

— Съ нимъ быть несчастный случай, — продолжала она, отъ котораго лицо и руки у него на время перем?нили цв?тъ, что онъ, по своему чувствительному характеру, всячески старался скрывать отъ публики,

За спиною мистрессъ Галль между т?мъ сильно распространялась молва, что незнакомецъ преступникъ, скрывающійся отъ глазъ правосудія, и костюмъ его объяснялся желаніемъ сбить съ толку полицію. Мысль эта впервые зародилась въ мозгу мистера Тедди Генфрея. Съ середины и до конца февраля не было, однако, слышно ни о какомъ зам?чательномъ преступленіи. Мистеръ Гульдъ, временно исполнявшій должность ассистента въ національной школ?, развилъ и дополнилъ эту теорію: незнакомецъ, по его мн?нію, былъ просто переод?тый анархистъ, изготовлявшій взрывчатыя вещества; и мистеръ Гульдъ р?шилъ заняться тайнымъ разсл?дованіемъ этого д?ла, насколько позволитъ время. Разсл?дованіе, ограничившееся т?мъ, что онъ пристально смотр?лъ на незнакомца при встр?чахъ съ нимъ и задавалъ по поводу его замысловатые вопросы людямъ, которые и въ глаза его не видывали, — не открыло ничего.

Другая партія придерживалась гипотезы мистера Фиренсайда насчетъ пестроты незнакомца, развивая ее въ различныхъ направленіяхъ. Сайласъ Дурганъ, наприм?ръ, выразилъ уб?жденіе, что «вздумай онъ показываться на ярмаркахъ — мигомъ собралъ бы ц?лую прорву денегъ», а такъ какъ Сайласъ смыслилъ кое-что въ богословіи, то и сравнивалъ прі?зжаго съ челов?комъ, у котораго былъ единый талантъ. Существовало и еще толкованіе, объяснявшее все д?ло, просто-напросто, сумасшествіемъ незнакомца; эта теорія им?ла одно преимущество: она разомъ разр?шала вс? недоум?нія. Между названными выше группами стояли еще люди, сомн?вавшіеся и допускавшіе компромиссы. Народъ въ Суффольк? вовсе не суев?ренъ, и только посл? событій въ начал? апр?ля мысль о сверхъестественномъ зародилась въ н?которыхъ головахъ; да и то ее допускали и выражали втихомолку исключительно одн? женщины.