Но что бы ни думали о прі?зжемъ обитатели Айпинга, антипатіи къ нему разд?лилась вс?ми. Его раздражительностъ, можетъ быть, и понятная для столичнаго жителя, занимающагося умственнымъ трудомъ, ставила втупикъ простодушныхъ туземцевъ. Неистовые жесты, которые имъ случалось иногда подсмотр?ть; стремительность походки, когда кто-нибудь натыкался на прі?зжаго, мчавшагося въ глухую полночь по самымъ пустыннымъ перекресткамъ; безчелов?чное сопротивленіе всякимъ заискиваніямъ любопытныхъ; любовь къ сумраку, выражавшаяся въ опущенныхъ шторахъ, затворенныхъ дверяхъ, потушенныхъ св?чахъ и лампахъ, — все это были вещи, которыя трудно было допустить. Многіе сторонились при встр?чахъ съ незнакомцемъ въ деревн?, а юныя юмористы поднимали за его спиной воротники, опускали поля шляпъ и нервнымъ шагомъ шли за нимъ всл?дъ, подражая его загадочному поведенію. Въ то время была въ ходу п?сня, которая называлась «Оборотень». Миссъ Сатчель п?ла ее въ школьномъ концертъ — на лампадки въ церковь — и посл? этого, какъ только встр?чались двое или трое обитателей деревушки, и появлялся незнакомецъ, кто-нибудь непрем?нно начиналъ насвистывать въ мажорномъ ли или въ мажорномъ тон?, куплетъ изъ п?сни. Опоздавшіе спать ребятишки кричали ему всл?дъ: «Оборотень!» и удирали въ неистовомъ восторг?.

Коссъ, деревенскій л?карь, сгоралъ отъ любопытства. Бинты возбуждали въ немъ профессіональный интересъ, слухи о тысяч? и одномъ пузырьк? — завистливое удивленіе. Весь апр?ль и весь май онъ выискивалъ случая поговорить съ прі?зжимъ, а около Троицына дня окончательно потерялъ терп?ніе и пустилъ въ ходъ подписной листъ дли сбора пожертвованій на сестру милосердія. Оказалось, къ его удивленію, что мистрессъ Галль не знаетъ имени своего жильца.

— Называть-то онъ себя называлъ, — объяснила мистрессъ Ралль съ полнымъ пренебреженіемъ къ истин?,- да я, правду сказать, не разслышала.

Она боялась, что не знать имени своего постояльца можетъ показаться съ ея стороны ужъ очень глупо.

Коссъ постучался въ двери гостиной и вошелъ. Изнутри явственно послышалось ругательство.

— Простите, что вторгаюсь къ вамъ, — сказалъ Коссъ.

Дверь затворилась, и остального разговора мистрессъ Галль не слыхала.

Въ посл?дующія десять минутъ до нея доносился неопред?ленный говоръ, зат?мъ крикъ удивленія, топотъ, грохотъ упавшаго стула, хохотъ, похожій на лай, быстрые шаги къ двери, и появился Коссъ, совершенно бл?дный, выпученными глазами оглядывавшійся черезъ плечо. Онъ не затворилъ за собою двери, не глядя на мистрессъ Галлъ прошелъ черезъ залу, сошелъ съ крыльца, и она услышали его торопливо удалявшіеся по дорог? шаги. Шапку онъ несъ въ рукахъ. Мистрессъ Галль стояла за прилавкомъ и смотр?ла въ отворенную дверь пріемной. До нея донеслись тихій см?хъ прі?зжаго и его шаги черезъ комнату. Потомъ дверь захлопнулась, и все смолкло.

Мистеръ Коссъ пошелъ вверхъ по деревенской улиц?, прямо къ священнику Бонтингу.

— Не сумасшедшій ли я? — началъ онъ безъ всякихъ предисловій, входя въ убогій и т?сный кабинетъ мистера Бойтинга. Не похожъ ли я съ виду на пом?шаннаго?

— Что случилось? — спросилъ священникъ, кладя аммонитовое прессъ-папье на разрозненные листы своей будущей пропов?ди.

— Этотъ господинъ въ гостиниц?…

— Ну?

— Дайте выпить чего-нибудь, сказалъ Коссъ и с?лъ.

Когда нервы его н?сколько успокоились благодаря стакану дешевенькаго хереса, — единственнаго напитка, находившагося въ распоряженіи добр?йшаго священника, — Коссъ разсказалъ о своемъ свиданіи съ прі?зжимъ.

— Вхожу это я, — началъ онъ прерывающимся голосомъ, — и прошу подписать на сестру, а онъ, какъ я пошелъ, сунулъ руки въ карманы и грохнулся въ кресло. Засоп?лъ. Такъ и такъ говорю, — «слышалъ, что вы интересуетесь наукой». «Да», говоритъ и опять засоп?лъ. Все время соп?лъ, — должно-бытъ, подц?пилъ гд?-нибудь здоровенный насморкъ, и немудрено, коли такъ кутается. Я сталъ разсуждать насчетъ сестры, а самъ гляжу во вс? глаза. Сткляни разныя, химическія снадобья всюду, в?сы, пробирки, пузырьки и запахъ ночныхъ фіалокъ. «Подпишитесь?» спрашиваю. «Подумаю», говорятъ. Тутъ я и брякни прямо: «Занимаетесь изсл?дованіями?» — Говоритъ: «Да». — «И что жъ», спрашиваю, — очень м?шкотно ваше теперешнее изсл?дованіе?. Насупялся. — «Чортъ его знаетъ, какое м?шкотное», говоритъ. — «Да неужели?» — говорю. Тутъ какъ прорветъ его, точно пробка изъ бутылки выпалила! Въ немъ это, знаете, и такъ накип?ло, а отъ моихъ словъ совс?мъ черезъ край пошло. И разсказалъ онъ мн? свою печаль: получилъ онъ отъ кого-то рецептъ, драгоц?нн?йшій рецептъ, котораго онъ мн? не сказалъ. — «Медицинскій?» — «Убирайтесь къ чорту!» говоритъ: «Къ чему это вы подбираетесь?» — Я извинился. Тутъ онъ опять засоп?лъ, откашлялся съ достоинствомъ и продолжалъ. Сталъ онъ читать рецептъ. Пять ингредіентовъ, положилъ на столъ, отвернулся, а тутъ какъ разъ в?теръ изъ окна подхватилъ бумагу. Зашуршала, полет?ла. А работалъ-то онъ въ комнат? съ каминомъ. Не усп?лъ оглянуться, в рецептъ-то въ камин?. Загор?лся и вылет?лъ въ трубу. Онъ бросился къ камину, — а ужъ рецепта и сл?дъ простылъ Вотъ оно что. И какъ разъ въ эту минуту для большаго эффекта и махни онъ рукой…

— Ну такъ что же?

— Ничего. Руки-то не было, пустой рукавъ. Господи Іисусе Христе, подумалъ я, совс?мъ кал?ка! Нав?рное у него есть пробковая рука, да снялъ онъ ее пока. А все-таки, думаю себ?, чудно что-то. Ну какъ, чертъ возьми, могъ рукавъ держаться открытымъ и подниматься, коли въ немъ ничего не было? А въ немъ ничего не было, это я вамъ в?рно говорю. Пустой до самаго сгиба. Я вид?ль его внутри до самаго локтя, и въ маленькую дырочку на матеріи проходилъ св?тъ. «Господи Боже мой!» воскликнулъ я. Онъ вдругъ остановился и выпучилъ свои огромныя буркалы сначала на меня, потомъ на рукавъ.

— Ну?

— Ну и ничего. Ни слова не сказалъ, только погляд?лъ и поскор?е сунулъ опятъ рукавъ въ карманъ. «Такъ вотъ, я говорилъ, что рецептъ-то сгор?лъ, не такъ ли?» — онъ вопросительно кашлянулъ. — «Какимъ образомъ, чортъ возьми, можете вы двигать пустымъ рукавомъ?» — спросилъ я. — «Пустымъ рукавомъ?» — «Да, пустымъ рукавомъ.» — «Такъ это, по-вашему, пустой рукахъ? Вы вид?ли, что онъ пустой?» Онъ вдругъ всталъ и отошелъ отъ меня. Я тоже всталъ. Онъ сд?лалъ ко мн? шага три, очень медленно, остановился передъ моимъ носомъ и засоп?лъ сердито. Я не сроб?лъ, хотъ этотъ забинтованный его набалдашникъ и наглазники, тихонько на меня надвигавшіеся, могли бы хоть на кого нагнать тоску. «Вы говорите, что это пустой рукавъ?» — «Конечно.» Онъ все глаз?лъ на меня и молчалъ. Потомъ тихонько вынулъ рукавъ изъ кармана и протянулъ его ко мн?, какъ будто хот?лъ показать еще разъ. И д?лалъ онъ это все медленно, премедленно. Я взглянулъ. Казалось прошла ц?лая в?чность. «Ну, что жъ», сказалъ я, наконецъ, прочищая горло, «пустой и есть». Что-нибудь нужно было сказать. Мн? начинало становиться жутко… Я вид?лъ весь рукавъ внутри, во всю его длину. Онъ протягивалъ его ко мн? тихо, тихо, — вотъ такъ, — пока обшлагъ не очутился всего вершковъ на шесть отъ моего лица. Чудная это штука вид?ть, какъ л?зетъ на тебя такимъ манеромъ пустой рукавъ! И тутъ…

— Ну?

— Что-то такое, по ощущенію, точь-въ-точь большой и указательный палецъ, — ущипнуло меня за носъ.

Бонтингъ захохоталъ.

— Да в?дь тамъ не было ничего! — возопилъ Коссъ, почти до крика возвышая голосъ на «н_и_ч_е_г_о». Хорошо вамъ см?яться, а я, по правд? сказать, такъ былъ пораженъ, что изо всей мочи хватилъ его по обшлагу, да и давай Богъ ноги!

Коссъ замолчалъ. Въ искренности его ужаса не было никакого сомн?нія. Онъ безпомощно отвернулся и выпилъ второй стаканъ плохенькаго хереса мил?йшаго священника.