Я снова попытался вызвать огонь. На этот раз искра сорвалась с ногтя и больно щёлкнула по коже.

До рынка ехали минут двадцать. За это время я сумел выдавить из пальцев ещё три искры, одну тонкую полоску дыма и неприятное покалывание в ладони. Не густо, но уже эффект, может, получится развиться, чему я был совершенно не против.

Рынок встретил нас шумом. Настоящим, плотным, живым шумом столицы. Кричали торговцы, спорили покупатели, гремели телеги, ржали лошади, где-то ругался городовой, где-то смеялась девица с корзиной яблок.

Появление дворянина в приличном костюме среди торговых рядов вызвало эффект, близкий к падению дирижабля. Лавочники сперва замолкали, потом начинали кланяться, потом таращились так, будто я пришёл покупать не морковь, а их души.

— Говядина есть? — спросил я у первого мясника.

— Для вашего благородия — лучшая! — тут же ожил тот. — Вот вырезка, вот край, вот кости мозговые, вот хвосты на супец…

— Кости, обрезь, голяшка. Всё свежее. И не по цене вырезки.

Мясник моргнул:

— Так вашему благородию же…

— Моему благородию нужен бульон, а не демонстрация твоей любви к завышенной марже.

Сергей за моей спиной издал странный звук, похожий на подавленный кашель. Торговаться оказалось приятно. Даже очень.

Мясник сперва пытался держать цену, потом обиделся, потом вспомнил Бога, царя и собственных детей, потом уступил. В итоге я купил говяжьи кости, куриные каркасы, немного баранины, сушёные грибы у соседки, лук, морковь, корень петрушки, сельдерей, чеснок, лавровый лист, перец, соль крупного помола, зелень, пару пучков странной местной травы, которую лавочник клятвенно рекомендовал для «силы вкусу», и ещё несколько видов сушёных овощей. Потом вернулся за рыбой, после чего последовали копчёности, грибы. А от цены на специи захотелось ругаться, причём долго и витиевато. Уж не знаю, что так сильно повлияло на ценообразование: то ли изменения в геополитике востока, то ли сложности с механизацией сельского хозяйства, то ли чёрт знает ещё почему, но специи продавали едва ли не по цене янтаря.

Каждый раз на меня смотрели всё удивлённее. Дворянин, который лично щупает морковь, нюхает сушёные грибы, спорит за каждую копейку и заставляет мясника рубить кости нужного размера, явно был для рынка событием дня.

— Ваше благородие, — осторожно сказал Сергей, когда в машину погрузили уже третью корзину. — У нас место заканчивается.

— Значит, берём только самое важное.

— Вы это говорили две корзины назад.

— Тогда я ошибался.

К концу закупки «Руссо-Балт» напоминал не автомобиль дворянской семьи, а передвижную лавку. На сиденьях лежали авоськи, в ногах стояли корзины, одна связка кореньев торчала сбоку так, что Сергей мрачно поправлял её каждые пять минут. В салоне пахло рынком, специями и будущей прибылью.

— Теперь в ресторан, — сказал я.

— Слава Всевышнему, — пробормотал Сергей.

Поездки действительно заняли непозволительно много времени. Солнце уже садилось, когда мы подъехали к ресторану. В окнах горели летучие огни, зал жил вечерней сменой, но по движению официантов было понятно: пик уже прошёл, дело близится к закрытию.

Швейцар, увидев загруженную машину, на мгновение потерял дар речи.

— Помоги Сергею занести всё на кухню, — распорядился я. — И позови Петра Ивановича. Если он ещё не ушёл — попроси остаться. Срочное дело.

— Слушаюсь, ваше благородие!

На кухне было жарко и устало. После рабочего вечера повара двигались медленнее, кто-то мыл столы, кто-то разбирал печи, кто-то пересчитывал остатки. Пётр Иванович вышел ко мне с полотенцем на плече и выражением добродушного недоумения.

— Михаил Алексеевич? А это что ж такое?

— Продукты.

— Это я вижу, — он оглядел корзины. — Только зачем их столько, да ещё разных? Поставка же достаточно скоро должна будет приехать. Если бы вы мне сказали, то я бы всё сделал. Зачем же вам самому по рынкам ходить?

Я снял пальто, закатал рукава и схватил один из ножей со стола, пока шеф удивлённо смотрел на меня, видно, подозревая, что удумал я нечто плохое. Но я же лишь ногтем проверил остроту кухонного инструмента, которая оказалась удивительно острой. Хотя как должно быть на кухне? От ножа всегда зависела скорость работы на кухне, так что инструмент должен всегда быть готов к работе.

— Пётр Иванович, мне нужно, чтобы вы сегодня задержались.

— Случилось что?

— Возможно, случится.

— Хорошее?

Я улыбнулся:

— Если получится — очень хорошее. Хочу поставить опыт. Для нового блюда. Вернее, для основы множества блюд. Причём лёгкого в использовании. Нужны будут только прямые руки и немного кипятка.

Шеф прищурился, и в его глазах проснулся профессиональный интерес.

— Основа, говорите?

— Бульонная. Но не простая.

Пётр Иванович медленно потёр ладони, словно перед ним уже лежал не набор костей, кореньев и специй, а загадка, которую нужно непременно расколоть.