Колесников ничего не находил, и от этого злился только больше. Он не отвечал ни на один из задаваемых вопросов и просто пёр дальше, напоминая паровоз. В кладовой ему не понравилась партия алкоголя, хотя на каждую бутылку имелся документ. В холодильном ларе он обнаружил, что ледяной кристалл «излучает сверх допустимой нормы», хотя Пётр Иванович тут же поклялся, что этот ларь проверяли три дня назад. В журнале закупок он нашёл расхождение в весе костей для бульонного производства, потому что часть сырья ушла уже на цех, а не на ресторанную кухню. Каждое замечание было мелким, спорным, а по натягиванию совы на глобус ему точно можно было выдавать золотую медаль.

— До выяснения обстоятельств деятельность ресторана подлежит приостановлению, — объявил он, промокая чернила. — Также будет рекомендовано проверить связанное производство пищевых концентратов.

Екатерина побледнела от ярости, аккуратными пальцами сжимая столешницу едва ли не до хруста.

— Вы не имеете права закрывать ресторан на основании сочинённых вами нарушений.

— Госпожа Читалова, ваше мнение будет приобщено к акту при наличии письменного возражения.

— А моё мнение? — спросил я.

Колесников посмотрел на меня с лёгкой брезгливостью.

— Ваше благородие вправе подписать акт или отказаться от подписи. В обоих случаях документ вступит в силу.

Он протянул мне отпечатанный лист, и в этот момент дверь кабинета распахнулась.

Виктор Андреевич Сомов вошёл без стука, как в свой кабинет где-то в Тайной полиции. Следом в коридоре мелькнуло два жандарма, оставшихся снаружи. Колесников поднял голову, и на этот раз надменность сменилась неподдельным страхом.

— Продолжайте, — сказал Виктор Андреевич мягко. — Мне всегда интересно, как люди с поддельной уверенностью выписывают настоящие бумаги.

— Господин… — Колесников запнулся. — Я исполняю служебные обязанности.

— Без сомнения. Просто вопрос, чьи именно.

Он подошёл к столу и взял акт. Прочитал быстро, глазами, привыкшими вылавливать ложь не по словам даже, а по тому, как они поставлены. Потом перевёл взгляд на инспектора, и в кабинете стало холоднее, хотя огненная лампа над столом горела ровно.

— Несанкционированные кристаллы, алкоголь неизвестного происхождения, нарушение пищевой отчётности, подозрение на производство без разрешения. Слишком много для одного чистого ресторана, который уже осмотрели наши люди после убийства Алексея Петровича Читалова.

— Я не знал, что Тайная полиция…

— Знали.

И в это мгновение я ощутил магию. Она не имела визуального сопровождения, удивительных спецэффектов или чего-то их заменяющего. Мне будто положили ледяные пальцы прямо под мозг, минуя кожу и кости черепа. Мне стало неприятно даже со стороны, хотя вся сила была направлена не на меня.

Маг-менталист. Да, маг отнюдь не боевого профиля, но в его-то службе гораздо лучше подходила магия, которая работала напрямую с мозгом.

Колесников дёрнулся, попытавшись что-то сказать, но слова застряли во рту. Виктор же продолжил говорить.

— Кто вам заплатил?

— Никто… я… поступили сведения…

— Кто вам заплатил?

У инспектора затряслись губы. Лицо покраснело, потом посерело, глаза забегали. Я ожидал допроса, угроз, бумажной процедуры, но всё оказалось куда страшнее именно потому, что было почти бесшумным. Виктор не кричал. Он просто спрашивал, и вопрос, усиленный магией, становился крючком, который цеплял ответ где-то глубоко внутри и тянул наружу вместе с кровью достоинства.

— Человек… — выдавил Колесников. — Не знаю имени. Через посредника. Деньги… пятьсот рублей. Сказали найти нарушения. Закрыть ресторан. Потом цех.

Екатерина медленно сжала кулаки.

— Какой человек?

— Не знаю.

— Род? Герб? Дом? — спросил Виктор.

— Не знаю… клянусь… посредник из трактира на Сенной… сказал, что бумаги будут настоящие… что начальство прикроет…

Виктор убрал давление так же внезапно, как включил. Колесников обмяк на стуле, покрытый потом и уже совершенно не похожий на важного инспектора, который несколько минут назад собирался закрывать мой ресторан. В кабинет вошли жандармы, поставили его на ноги и вывели, не обращая внимания на попытки бормотать что-то о недоразумении, службе и семье.

— Будет официальный акт о неправомерности проверки, — сказал Виктор, закрывая папку Колесникова. — Но советую всё равно держать документы в идеальном порядке. Следующий может оказаться умнее.

— Вы вовремя, — сказала Екатерина, и голос у неё всё ещё дрожал от сдержанной злости.

— Не совсем случайно. Я приехал проверить персонал ресторана при помощи своих способностей. После гибели Алексея Петровича наши люди уже смотрели кухню, зал и служащих, и в качестве услуг я уверен, иначе не ел бы здесь вчера пирог с рыбой. Но после нападения в парке круг подозрений расширился.