— Уже получил замечания.

— Получите ещё. Жизнь упряма, когда молодой человек не умеет беречь себя. Но я позвал вас не только для благодарностей и старческих наставлений.

— Слушаю вас, Григорий Артемьевич.

— Мой род заинтересован в том, чтобы Читаловы были нашими союзниками. Не должниками, не младшими приказчиками, не людьми, которых можно купить одной предоплатой за бульонные кубики. Союзниками. Вы проявили себя быстро, дерзко и, что важнее, не бесчестно. Наталья считает, что за вами стоит больше, чем удачная хозяйственная смекалка. После докладов о турнире и крушении я склонен с ней согласиться.

— Сильные слова для рода, который мог бы выбрать союзника среди куда более крупных фамилий.

— Крупные фамилии часто слишком заняты тем, что считают себя крупными. Малый род, который хочет расти, иногда полезнее старого дома, который умеет только требовать уважения за портреты предков.

Гладков кашлянул. Лекарь всё же коснулся кристалла на браслете, и дыхание старика стало ровнее.

— Наталья рассказывала мне о ваших пищевых концентратах. О шипучей воде. О разговорах про растворимый кофе, которые до меня дошли через тех, кто считает, что купцы не должны слышать военные коридоры. Мне интересно, какие ещё выдумки есть у вас в голове, Михаил Алексеевич.

Я улыбнулся:

— Если начну перечислять, вы можете пожалеть, что посадили меня в машину. Обычно такие рассказы клонят в сон.

— Я стар, но терпелив.

— И всё же я бы хотел рассказать вам об этом в других условиях. Идей у меня слишком много, чтобы пересказать их в короткой беседе.

— Хорошо.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Хорошо?

— Да. Человек, который раскрывает все секреты после первого разговора, либо глуп, либо уже продался. Ни одно из этих качеств мне в союзнике не нужно. Я не прошу чертежи сейчас. Я говорю, что Гладковы готовы рассмотреть финансирование, если вы принесёте нам не мечту, а расчёт. Сырьё, производство, сбыт, риски, кто мешает, кто покупает, как отбить вложения. Мы умеем ждать, когда понимаем, зачем ждём.

Это было опаснее кредита, опаснее предоплаты и даже опаснее покровительства Куркова. Передо мной лежал шанс на деньги другого масштаба. Миллионы рублей, числа совершенно фантастические. Такой род был способен поставить столь большие средства, что освоить их в короткое время было почти невозможно.

— Я подготовлю предложения, — сказал я. — Но не сегодня.

— Разумеется. Сегодня вы будете отдыхать, если у вас сохранился хотя бы обломок здравого смысла.

— Мои сёстры проследят.

— Умные девушки. Особенно Екатерина Алексеевна, насколько я понимаю.

Я чуть напрягся, но старик не стал развивать тему.

— И ещё одно. У Натальи скоро день рождения. Празднество будет большим. Очень большим, потому что после похищения семья желает показать, что её не запугали, а столица желает посмотреть, кто из гостей явится, не дрожа коленями. Вы приглашены лично. Не как поставщик. Как один из наиболее важных гостей.

— Это честь.

— Это также испытание.

— Я заметил, что в этом мире честь часто идёт рядом с испытаниями.

— А вы быстро учитесь.

Колонна остановилась у моего дома. Я уже потянулся к дверце, но охрана Гладковых вышла первой. Двое вошли в подъезд, ещё один проверил двор, маг земли коснулся ладонью стены у входа, водник осмотрел водостоки и тёмные углы. Соседи, выглянувшие из окон, получили зрелище, которое завтра наверняка разойдётся по дому быстрее запаха свежей выпечки.

— Ваш подъезд чист, — доложил охранник.

— В нынешнее время странная фраза, — заметил я.

Гладков усмехнулся:

— Не нужно ли представить к вам несколько наших людей? Временно. До прояснения обстоятельств с похищением и нападениями. Это не будет выглядеть как вмешательство, если оформить их охраной грузов или сопровождением поставок.

Принять охрану Гладковых значило публично показать, что Читаловы уже под их рукой. Это могло защитить от одних врагов, но привлечь других. А ещё дома были Екатерина, Мария, Вера, Носов, Сергей, и я не хотел превращать собственную квартиру в филиал купеческой крепости, пока ещё мог выбирать.

— Благодарю, но пока откажусь. У нас есть свой человек по охране, и я не хочу без крайней необходимости показывать всем, что мой дом нуждается в чужом щите. На день рождения Натальи Сергеевны я прибуду. И, если позволите, с чертежами и идеями, которые могут быть вам интересны.

Старик вдруг нахмурился почти обиженно:

— Михаил Алексеевич, день рождения моей внучки — праздник. Не биржа, не заседание правления и не складской совет. Нужно праздновать и веселиться, а не обсуждать дела.