Шрифт:
Борис смотрит на осколок. Потом — на бога.
— Что мне с ней делать?
— Впитай. Она даст тебе способность — ненадолго. Ты научишься плавить предметы. Соединять, сплавлять, менять форму. Так, как это делала Сольпуга. Так, как это делает мальчишка Скорпионов.
— Зачем?
Хамелеон наклоняется ближе. Его морда оказывается в сантиметрах от лица Бориса.
— Кольцо, — шепчет он. — Скорпионов носит его, но не может активировать. Потому что ему не хватает ключа. А ключ — в этом осколке. Ты заберёшь кольцо, вставишь осколок — и принесёшь мне уже активированное.
— А Скорпионов?
— Скорпионов будет занят. Я позабочусь об этом, — Хамелеон отстраняется. Его образ начинает таять. — Не подведи меня, Борис.
Борис сжимает осколок в кулаке. Жар проникает в кожу, мышцы и, кажется, даже в кости. Разливается по телу.
— Я не подведу вас, Владыка, — шепчет он.
Хамелеон исчезает.
Борис стоит один в пустом храме. Поднимает руку, смотрит на ладонь. Она светится — слабо, багровым. Он прикасается к каменному алтарю.
Камень плывёт под его пальцами, как масло. Деформируется, меняет форму. Борис вдавливает пальцы глубже — и камень послушно расступается, будто тесто.
Безумная улыбка расплывается по его лицу.
— Сила Сольпуги, — бормочет он. — Теперь я понимаю, какая сила в твоих руках Скорпионов. Теперь я понимаю… Но скоро всё изменится…
Глава 18
Кабанский приезжает через час после звонка. С ним — двое его людей. Один высокий, второй усатый, оба помятые. У них такие лица, будто они не храм Ехидны проверяли, а лично в гости к самой богине заходили, причём без приглашения.
Я встречаю их в кабинете. На столе уже лежит карта того района.
— Рассказывайте, — говорю, когда все рассаживаются.
Давид кивает усатому. Тот наклоняется над картой, недолго думает и тычет пальцем в горный участок.
— Вот здесь дорога заканчивается. Дальше только тропа. Лошадью можно пройти, но тяжело. Машины не поедут точно. От дороги до храма минут сорок пешком.
— Охрана?
— Снаружи не видели. Но место странное, граф, — он хмурится. — Очень тихо. Птиц нет. Зверья нет. Даже насекомых и тех почти нет.
Ну конечно. Заброшенный храм спящей богини, где прячется мутный бог-Хамелеон. Было бы странно, если бы вокруг пели соловьи и бегали зайчики.
— Следы Бориса видели? — спрашиваю.
— Нет, — отвечает второй разведчик.
— Барьер есть?
— После первого зала, — говорит высокий. — Там лестница вниз. Мы попытались пройти, но нас просто вытолкнуло назад.
— Сильно вытолкнуло?
— Ну не то чтобы слабо, — морщится тот, что с усами, показывая забинтованную руку.
Прекрасно. Значит, Хамелеон не просто спрятался в храме. Он ещё и защиту поставил.
В дверь стучат, а потом в кабинет входят Олег, Даниил и Цыпа. Как раз вовремя.
Я обвожу всех взглядом и начинаю:
— Похоже, мы нашли место, где сидит Хамелеон. Там же может быть и Борис. Место защищено барьером. Снаружи охраны нет, но внутри неизвестно что.
Цыпа хрустит пальцами.
— Значит, идём и ломаем!
— Обожаю твой тонкий стратегический ум, Алексей, — улыбаюсь. — Но нет. На этот раз надо поймать Бориса и Хамелеона.
— Тогда каков план? — спрашивает Олег.
Я кладу ладонь на карту.
— Окружаем всё место. Не только храм. Весь склон, тропы, дорогу, возможные выходы. Берём максимум гвардейцев. Всех, кого можно снять без риска оставить имение беззащитным.
— Согласен, — сразу говорит Кабанский. — Я добавлю людей из своих. Они хорошо знают местность, рыскали там достаточно долго.
— Хорошо, — киваю. — Задача простая: никто не входит, никто не выходит.
На словах всё действительно просто. На карте — тем более. Пара линий, несколько отметок: стрелочки, кружочки. Если бы реальные сражения выигрывались карандашом, я бы уже давно стал повелителем Крыма.
Цыпа фыркает. А из-под стола вдруг раздаётся возмущённый щелчок.
Я опускаю взгляд и вижу Клаца. Как он попал под стол — понятия не имею. Но, похоже, он абсолютно уверен, что совещание по штурму вражеского храма без него не имеет никакого смысла.
— Нет, — говорю сразу.
Клац щёлкает клешнёй.
— Даже не начинай.
Краб демонстративно отворачивается и начинает постукивать клешней по ножке стола. Ножка жалобно поскрипывает. Я мысленно прикидываю стоимость нового стола и решаю, что переговоры с крабом лучше вести максимально дипломатично.
— Останешься здесь. Дом ведь тоже надо защищать, — примирительно говорю я.
Краб перестаёт стучать. Поворачивается и смотрит на меня своими глазами-бусинами.
— Да, это важное задание.