Шрифт:
Я обернулся. Она выглядела очень мило: в моем халате, в дверях моей кухни…
Словно всю жизнь тут жила.
Вскинув голову, Кэсси отбросила с лица волосы — и… я выронил трубку.
— Вот дерьмо! — вырвалось у меня.
— Алан! Следи за языком, — повысил голос отец.
— Мать твою! Что за дерьмо? — опять не сдержался.
— Сын! Ради всего святого — это просто синяк.
Кэсси смотрела на нас с минуту, а потом унеслась ванную.
— Вот дерьмо! — раздался оттуда через мгновение ее истеричный визг.
— А вы два сапога пара, — фыркнул Саймон, раскладывая по тарелкам кашу.
— Есть от чего прийти в ужас, пап.
Я повидал много синяков, ссадин, увечий, да чего уж там — обезображенных трупов… Но синий след под глазом на любимом лице просто выбил меня из колеи.
Кэсси вернулась, прикрывая лицо волосами, таращась в пол.
— Простите, — пробормотала она.
— Дай-ка взгляну, — отец осторожно приподнял ее лицо, посветил фонариком и заключил: — Ничего страшного. Кровоподтек на яблоке неприятный, конечно. Я выпишу капли. Через две недели все пройдет.
— Хорошо бы, — буркнул я.
Мы сели за стол и принялись за еду.
— Кэсси, твои вещи высохли. Мэтью звонил. Нужно ехать в участок. Ты как? — обратился я к ней.
— Нор-нормально, — прозаикалась она, отправив в рот очередную ложку каши.
— Уверена? — я взглянул на нее.
Кэсси отодвинула тарелку, хлебнула сок из стакана, прижала ладонь ко рту. И вдруг резко вскочила из-за стола, сканируя кухню глазами. Видимо, сообразив, что не успеет добежать до туалета, бросилась к раковине. Ее стошнило.
— Простите, — пробормотала она, утирая слезы. — Простите, ради бога…
Я вытаращился на нее, лихорадочно сводя в уме числа, переглянулся с отцом.
— Когда у тебя были последние месячные? — вопрос вылетел у меня изо рта, прежде чем я его обдумал.
— Что? — Кэсси выглянула из-за раковины, отвлекаясь от попыток очистить ее от полупереваренной овсянки.
— Последние ме…
— Нет! — отрезала она.
— Кэсси, когда? — продолжал давить я.
— Неделю назад. Я не беременна.
— Какого же черта тебя тошнит по утрам? — я вроде успокоился, но одновременно завелся еще сильней.
— Алан, остынь, — осадил меня отец. — Причина может быть любой.
— Вот именно, — поддакнула Кэсси, усевшись обратно за стол со стаканом воды.
— Питаешься нормально? — начал допрос доктор Картер.
— Не очень.
— Кофе?
— Много.
— Алкоголь?
Она чуть поморщилась, неумело соврала:
— Бывает.
— Куришь?
— Да.
— Медикаменты?
— Противозачаточные. Четыре года.
— Перерыв делала?
— Нет.
— Нужно делать перерыв, Кэсси. Тебе следует пройти обследование. Хотя это может быть что угодно. Вплоть до реакции на стресс, — резюмировал отец.
— Стресса в последнее время в избытке, — грустно усмехнулась Форман, зыркнув на меня.
Я потупился.
— А может быть, я просто отвратительно готовлю, — усмехнулся мой батюшка, разрядив обстановку.
Кэсси истово замотала головой, уверяя Саймона, что всему виной только ее придурошный желудок. Мы с отцом молча поели. Кэсси вскочила из-за стола, собирая тарелки. Пока мы пили кофе, она сполоснула посуду. Отец ушел за чемоданом, а я сидел и глазел на нее, пока она нервно вытирала руки полотенцем.
— Что? — она подняла брови, требуя объяснений моего бесстыжего взгляда и такой же улыбки.
— Даже с фингалом ты очень хорошенькая, — выдал я. потеряв контроль над тем участком своего мозга, который отвечает за речь.
— Козел, — буркнула Кэсси, хлестнув меня по плечу полотенцем.
Я засмеялся, обнял руками ее ноги и сгреб в охапку. Она тут же запустила свои пальчики мне в волосы, тихо проговорила:
— Скучала.
— Ты говорила, — мурлыкнул я, наслаждаясь ее нежными поглаживаниями.
— Козел.
— Ты говорила.
— Дети, я поехал, — оповестил нас отец, нарисовавшись в дверях кухни.
Я разжал руки, а Кэсси отпрыгнула от меня так, словно нас застукали на месте преступления. Папуля приторно заулыбался. Дерьмо. Точно все в красках доложит матери. К гадалке не ходи.
— Ага, счастливо. Позвони, как доберешься, — я обнял его уже у двери.
— Приятно было познакомиться, — вежливо улыбнулась Кэсси, протянув руку.
— Взаимно, дорогая, — Саймон без церемоний дернул ее за руку, заключив в отеческие объятья.