Шрифт:
– У нас ничего, ничего, – хлопает по спине, словно успокаивает. – У Богдана… неприятности.
Неприятности?! У вас такое лица, будто кто-то умер! Выныриваю из-под папиной руки, впиваюсь взглядом в лицо Богдана. Оно у него… Это не лицо человека, у которого неприятности. Неприятности – это когда ты двойку по физике схватила. Или как я, сегодня, норматив по бегу не сдала на физре. А у Богдана такое лицо…
Мама вдруг обнимает его за плечи, почти как Сашку. И целует в макушку – почти как меня.
– Ничего, Богдан, ничего, – гладит его по плечу. – Все образуется. Ты когда в больницу?
– Завтра, – хрипло отзывается он.
– Да что случилось?! – голос у меня срывается на крик.
Богдан смотрит в стол. Папа по-прежнему обнимает меня и молчит. И отвечает мама.
– Танечка потеряла ребенка.
Танечка потеряла ребенка. Перед глазами внезапно появляется «котик». В пестром комбинезоне, щеки перемазаны пирожным. Там, кажется, была «картошка». И щеки перемазаны коричневым. Или это был шоколад? Но в моих мыслях все это коричневое превращается в красное. Красные щеки, красные губы, все красное, все красное, все красное…
Я скрючиваюсь пополам от приступа острой боли, папа ловит меня за плечи в последний момент.
– Аришкин, ты что?..
Что… Что?.. Что же я наделала?!
***
Я лежу под двумя теплыми одеялами. После приступы рвоты до сих пор знобит. В комнату заглядывает мама с кружкой.
– Вот. Держи. Еще горячий, но минут через пять можно будет пить.
Садится рядом, поправляет одеяло.
– Где Богдан? – вырывается у меня.
– Ушел.
Со стоном отворачиваюсь к стене. Что же я наделала…
– Не переживай, моя хорошая, – мама глядит сквозь одеяло. – Он взрослый, он все понимает. Но, Ариш, что-то тебя стало часто тошнить.
Я замираю, уткнувшись носом в стену. А потом резко оборачиваюсь. Я вдруг стала очень многое понимать.
– Не бойся, мам. Я не как Таня. В смысле, не беременна, если ты на это намекаешь.
– Да что ты такое говоришь! – мама наклоняется, осторожно обнимает меня. – Но, может, стоит показаться врачу? Желудок проверить. Что ты сегодня ела? Может, в техникуме, в столовой отравилась?
– Я не ела. Я норматив по физкультуре сдать пыталась. Не сдала.
– Вот! Пойдем к врачу, пусть тебе справку дадут. У тебя вечно с физкультурой все не слава богу! В школе вон тогда на лыжах ногу подвернула, теперь вот тоже. Все, пойдем к врачу, он даст тебе справку. И все будет хорошо.
Все будет хорошо. Все никогда не будет хорошо. Мама укачивает меня, как маленькую. Как в детстве. Как укачивает та женщина своего перемазанного котика. Как никогда не будет укачивать Таня своего малыша.
Что же я наделала…
Отчаянными, рвущими горло слезами я давлюсь. И когда, наконец, успокаиваюсь, чай уже совсем остыл. Пью его под встревоженным взглядом мамы, на ее осторожные вопросы отвечаю: «Все в порядке, просто стыдно, что наблевала при всех».
Я не могу тебе рассказать об этом, мама. Об этом вообще никому нельзя рассказать. Как я хотела смерти маленькому существу. И она пришла за ним. И его больше нет.
В комнате задернуты шторы, выключен свет. Тихо. В этой тишине отчетливо слышен писк телефона. Это Снежана: «Ты выехала?». Отвечаю: «Я передумала», перевожу телефон на беззвук и прячусь с головой под одеяло.
Я передумала. Только уже поздно.
Глава 4.
(Десять лет спустя. Как завещал Дюма-отец).
– Арина, спасибо тебе огромное. Ты лучшая!
Я улыбаюсь, слушая Сашкин голос в телефоне. Такие слова от сдержанного на эмоции брата – редкость. И ценность. Ну, так и фокус с женитьбой он тоже учудил такой, какого от него никто не ожидал.
Нет, сначала мама, в лучших традициях жанра, начала его подпиливать на предмет женитьбы и внуков. И спасибо, что Сашку, а не меня! Брат стойко держал оборону. А потом вдруг, внезапно, тоже в лучших традициях жанра, привел домой свою избранницу со словами «Мама, папа, я женюсь». Я этот эпичный момент пропустила, потому что к тому моменту уже не жила с родителями. Так получилось, что из отчего дома я упорхнула раньше старшего брата. Так получилось – к огромному сожалению! – что скоропостижно ушла из жизни бабушка. И к моменту окончания техникума я оказалась собственницей однокомнатной квартиры.
Которую я со временем превратила в настоящую кулинарную лабораторию. Не без помощи родителей и брата, естественно. Они помогли мне реализовать мою мечту – и деньгами, и непосредственной помощью, особенно папа. Именно поэтому я подрываюсь на любой их чих.
Именно поэтому я примчалась откапывать родителей после знакомства с будущей невесткой. Точнее, маму. А вот не надо было Сашку пилить! И вообще, я их, мягко говоря, изумления не разделяла. И не разделяю. Родители тоже, потом, позже, все разглядели и смирились с Сашкиным выбором. Но поначалу, конечно, пребывали в шоке, особенно мама. Потому что Сашкина избранница старше его на шесть лет. Потому что у нее есть ребенок от первого брака.