– Помидорный торт! – ржет Сашка.

– Я придумаю, – обещаю. Лишь бы уехали поскорее.

Наконец, мы остаемся втроем.

– Ну, чем будешь нас кормить? – Сашка, сложив руки на груди, приваливается плечом к стене.

– Обойдешься!

– А молодой отец? – мотает головой в сторону Богдана. – Ему теперь полагается усиленное питание, как будущему мужу и отцу. И вообще, у нас праздник сегодня. Начало учебного года. А у кого-то еще и начало нового этапа в жизни. Я хочу блинов!

Богдан недобро косится на Сашку, но молчит.

Блины, Сашенька, еще и на поминках едят. У меня сегодня как раз они. Отвожу взгляд от серых глаз.

– Ну, пошли тогда на кухню. Печь блины.

Когда можно чем-то занять руки – это благо. Я никогда так тщательно не готовила тесто на блины, обычно все на скорую руку. А сегодня – сосредоточенно. И молча.

Молчание вообще осязаемо. Как будто произошло что-то страшное, и каждый не знает, что сказать. Но ведь страшное произошло только у меня! Вы-то чего молчите? Сашка, хоть ты скажи что-нибудь! И брат мне помогает.

– Что, Ариныч, есть у вас парни в вашей группе?

– Двое.

– Да ты что?! Даже среди кулинаров люди есть?

Отработанным движением шлепаю Сашку полотенцем по плечу, он так же отработанно уворачивается.

– Норм пацаны?

– Странные. Один с мамой пришел.

Сашка ржет, пытается сунуть палец в тесто, получает по рукам. А Богдан молчит.

– Значит, найти там себе парня – не вариант.

– И не собиралась! – включаю плиту.

– Ну, правильно. Одного кулинара в семье хватит. Да же, Бо? – он толкает плечом в плечо Богдана. И я решаюсь снова на него посмотреть. Мне не показалось там, в прихожей. Богдан хмурый. Даже мрачный. – Да не кисни ты так!

Кисни?! То есть, мне не кажется? И Богдан не слишком рад своей скоропалительной женитьбе и грядущему отцовству? Ну да, теперь мне это очевидно. Вряд ли парни хотят в двадцать все это вот – семью, жену, ребенка, ответственность. Это для взрослых. Ну да, Сашка ж и сказал нужное слово – залет.

Но почему?! Я знаю про контрацепцию. Даже я, в свои шестнадцать, без практического опыта, знаю, что нужно делать, чтобы не было детей! Богдан, тебе минимум двадцать, и ты не знаешь, как сделать так, чтобы не получился ребенок? Как так-то?!

Мне очень хочется вот прямо в лоб спросить Богдана, как он это допустил? Как это так вышло?! Но понимаю, что спрашивать о таком нельзя. А молчать уже невыносимо.

Сосредоточенно выливаю первый блин. Сковородка у меня шикарная, у папы в подарок на Новый год выпросила.

– А когда… – у меня не получается закончить вопрос.

– Через месяц, – хрипло отвечает Богдан.

Кто бы мне сказал еще вчера, что я буду обсуждать с Богданом дату его свадьбы!

– А… – приходится прокашляться. – А… этот… в смысле… ребенок…

– В апреле.

В апреле. Что за ужасный месяц – апрель, оказывается. У меня день рождения в мае. К тому моменту, когда я буду праздновать свой день рождения, у Богдана уже будет ребенок. Ребенок от крысы, который полностью перечеркивает все, что может быть между нами. Богдан будет совсем уже не мой, вообще без шансов. Он будет принадлежать ей. Ей и ее ребенку.

Как же я их ненавижу!

– Малая, блин горит.

Тьфу, черт!

Спасаю. Не сгорел. Чуть-чуть негритенок получился.

– Ладно, это мне бракованный.

– А можно мне первый блин? – это Богдан. Тихо.

– Первый блин комом, – хмыкает Сашка.

– Только не у Арины.

Богдан таки съедает этот первый блин-негритенок. Все остальные блины удаются. Я пеку блины, Сашка с Богданом их уничтожают. И разговор возвращается на их обычные студенческие темы. Как будто не было вот этого известия про свадьбу Богдана. Как будто нет где-то там крысы с крысенышем внутри – я именно так его и воспринимаю, не как человеческого ребенка, а как крысеныша. Если бы она не залетела, Богдан бы на ней никогда не женился! А теперь…

Гора блинов на столе растет.

– Горшочек, не вари! – стонет Сашка. – Мы сейчас лопнем.

– Никогда таких вкусных блинов не ел, Ариша. Они такие красивые. Ажурные, – Богдан по-прежнему говорит почему-то негромко.

– Хочешь, дам твоей Тане рецепт? Будет тебя блинами кормить?

У него как-то странно перекашивается лицо. Как будто я сделала ему больно. А я сейчас чувствую себя способной сделать больно! Я будто повзрослела сразу. От того, что Богдан оказался чрезмерно взрослым. Или, наоборот, он дурак – если не смог воспользоваться средствами контрацепции. Или как там у них это получилось! И я зла на него, очень зла!