– Чушь какая-то. Надо было блокировать эту дуру. Кто будет еще чаю?

Отвечает первым Саша. И не про чай.

– Некрасиво это, – голос его резкий. – Надо было блокировать. А вот так смеяться – некрасиво.

Мы все молчим. У меня в голове что-то стучит. Как будто отмеряет время, которое мне надо продержаться. Сашка молчит сердито. Богдану, кажется, неловко. И только крыса совершенно безмятежно доедает мой идеальный «Эстерхази». А потом изящно встает со стула.

– Я вас оставлю ненадолго.

Надо же. Крысы ходят в туалет.

– Бо! – взрывается Сашка, как только мы остается втроем. – Какого хрена она лазит в твоем телефоне? Ты совсем каблук стал, что ли?!

– Да не лазит она! – ответно рявкает Богдан. – Просто Танька случайно увидела пуш. А там такое… – он дергает плечом. – Устроила мне скандал, что я, типа, с кем-то еще мучу за ее спиной. А я ж не виноват, что она мне пишет, эта девчонка! Пришлось показать переписку, чтобы увидела, что я ей вообще не отвечаю, что она там в одни ворота упражняется. А Танька взяла, наскринила и себе отправила. Я просил ее удалить! – он сердито взъерошивает волосы.

А мне становится чуточку легче дышать. Значит, они это не обсуждали. Не смеялись надо мной. А крыса… Ну она крыса и есть.

– А что ты ее не заблокировал? – не унимается Сашка. У него по-прежнему сердитый голос. – Гуляешь с Танькой – ну и гуляй. Зачем тогда читаешь, что тебе пишет другая?

Они какое-то время меряют друг друга взглядами. А потом Богдана достает телефон, что-то тыкает на экране и показывает его Сашке.

– Вот, заблокировал! Доволен?

Сашка резко отворачивается ко мне.

– Ариш, налей мне чаю, пожалуйста.

Крыса возвращается из туалета какая-то бледная. Своим ядом отравилась, наверное.

– Богдан, пойдем, – смотрит на меня искоса. – Кстати. С поступлением, Арина.

***

Я спряталась от Сашки в ванной. Чтобы пореветь под шум воды. Но не ревелось. Словно пересохло что-то.

Богдан меня на самом деле заблокировал. Ну и правильно. Правильно. Пусть даже Богдан не знает, что это я. Мне все равно ничего не светит – вон он как на свою крысу смотрит. Ну и что, что он не по своей инициативе ей эту переписку показал? Хватит унижаться!

Пусть остается со своей крысой, если такой дурак.

Хватило меня ненадолго. Потому что крыса таки уезжает к родителям, откуда она там. А Богдан с Сашкой в пятницу вечером собираются у нас попить пива. И помириться.

Я так понимаю, что причина их размолвки – крыса. Она Сашке не нравится. Особенно – то, что она читала переписку. Я уже почти перестала жрать себя из-за этой истории. А Сашка прямо взъелся на Богдана из-за этого, говорил, что это очень некрасиво.

Но теперь они эту тему закрыли, сидят, пьют пиво, трут свои студенчески терки. И я трусь рядом. Мне купили вкусного мангового лимонада и даже почти не бьют по рукам, когда я уничтожаю их пивную закуску. Сижу, жую сыровяленую курицу и слушаю. Про их планы, про всякие истории. Они пьянеют, и Сашка уже не одергивает Богдана, когда он говорит что-то такое… Что-то не для моих детских ушей, как считает Сашка.

Ха. Нашли ребенка. Можно подумать, я чего-то не знаю из того, о чем они говорят. Не, про их учебу, нефтехимию, предметы, преподавателей – про это не знаю. Подозреваю, что в техникуме у меня все будет совсем не так. А про все остальное…

Я уже не ребенок. Только вот мама, папа и брат так не считают. Я для них маленькая. А я взрослая.

Насколько я не взрослая, понимаю очень скоро. Когда сталкиваюсь с Богданом в коридоре. Во мне лимонад попросился наружу, а Богдан идет из туалета с уже исполненной миссией. И я врезаюсь в него. Меня подпирает лимонад, Богдан стоит уже чуть неуверенно.

Это мне так кажется поначалу. А потом я просто перестаю дышать. От того, какой он весь твердый и горячий. Большой. И как кружится голова от того, что его пальцы держат меня за локоть. И как хочется прижаться еще сильнее. И почувствовать его руки на себе.

– Извини, – он качается, разжимает пальцы. Голос сиплый. – Кажись, мы с Саньком перебрали.

– Ничего подобного! – кричит с кухни Саша. – За себя говори.

***

Сашка оставил Богдана у нас ночевать – пива они выпили и в самом деле прилично. Устроились в Сашкиной комнате, Богдану достали с балкона раскладушку – я даже не подозревала, что у нас она есть.

Какое-то время из комнаты брата еще слышались разговоры и смех, но потом все стихло.

Заснули. А я спать не могла. Я все вспомнила и вспоминала. Какой Богдан наощупь. Очень твердый. Почему-то горячий – гораздо горячее меня. И большой. Он крупнее Богдана. Теперь кажется, что сильно крупнее, хотя при первой встрече мне так не показалось.

Меня до этого обнимали представители противоположного пола. Например, отец. И брат. И даже одноклассники. Точнее, один, с которым я целовалась. Правда, что делать дальше, я не знала, и он, кажется, тоже не рискнул.