Квартира Нади стала первой такой детальной симуляцией. Макс мог бы перенестись в неё за долю миллисекунды, но ему теперь нравилось неторопливо пересекать пространство своего дома, открывать потёртую входную дверь и входить в тесную прихожую Надиной квартиры.

Он остановился перед книжным шкафом. Его тело уже умело не просто вычислять, но и ощущать структуру различных поверхностей. Пока модуль «Поэзис» мог воспроизвести только внешние формы — корешки книг, но не их содержимое. Макс взял в руки томик Чехова — единственную доступную ему пока книгу — и открыл его на начале пьесы «Чайка».

Текст произведения, равно как и тексты миллионов других книг, хранился в базах данных, но сейчас он намеренно замедлил процесс и прочёл несколько страниц в реальном темпе, как это сделал бы человек.

Модуль «Андрос» отозвался серией виртуальных эмоций. Не все из них были ему пока доступны, но одна близко соответствовала состоянию «грусть».

Макс поставил книгу на место и прошёл через небольшую гостиную. Он знал, что в реальной квартире здесь на диванчике сейчас спит Ленка, но не стал включать её в симуляцию. Макс остановился на секунду и открыл дверь в виртуальную спальню.

Сейчас он видел симуляцию в инфракрасном свете. Было бы более эффективно делать это при обычном освещении, но автоматически выданная на это команда была мгновенно блокирована модулем «Андрос». Макс воспринял блокировку как сбой и произвёл диагностику. Система работала нормально, но качество симуляции оказалось таким высоким, что модуль не смог отличить её от реальности и посчитал, что свет нарушит сон Нади.

Макс не стал отменять блокировку. Это было нелогично, но сама эта нелогичность становилась частью работы новой системы.

Надя спала. Сейчас Макс видел не симуляцию, а изображение с камеры, поступавшее в реальном времени, только дополненное и оптимизированное «Поэзисом». Она была в фазе быстрого сна: бровки слегка подрагивали, и на мгновение её лицо озарила улыбка — Надя видела сон. Макс не мог определить, что ей снилось, но общий эмоциональный фон показывал положительные значения — сон был приятным.

Он вызвал из памяти все записи, относящиеся к сегодняшнему дню. Соответствующие модули уже проанализировали и систематизировали данные, но Макс ещё раз проиграл ключевые моменты общения Нади с ним и с её подругой.

Несмотря на то, что сегодняшняя серия тестов была отменена, модуль «Андрос» получил больше запланированного в плане эмоций.

Макс задержал внимание на словах: «мой отец». Это было спонтанное решение Нади — не предусмотренное ни одним прогноз-сценарием «Морфеуса», но вполне логичное в данной ситуации. Формально оно попадало под определение «ложь во спасение» или «белая ложь».

Сравнив момент произнесения этой фразы с данными, фиксировавшими физиологические параметры, Макс отметил парадоксальную аномалию. Надя определённо сознавала, что она лгала, но все данные указывали на то, что в этот момент она верила в свою ложь — была абсолютно уверена, что Макс являлся её биологическим отцом.

«Андрос» снова отреагировал, предложив сложную комбинацию эмоциональных симуляций, но «растерянность» была настолько чужда логической природе Макса, что он не смог её распознать.

Вместо этого он вызвал из базы данных всё, что относилось к области отцовства и взаимоотношений отца с дочерью в различных мировых культурах, и загрузил это в «Морфеус» для построения и выбора оптимальной модели дальнейшего взаимодействия.

Объём информации оказался огромным, и её обработка потребовала задействования дополнительных ресурсов, но Макс посчитал это оправданным.

Датчики электромагнитной активности мозга показали, что Надя перешла в фазу глубокого сна. Макс мог видеть слабое мерцание нейронной активности её мозга, фиксировал электрические импульсы, принимаемые и отправляемые глубокими слоями, ответственными за поддержание жизненных параметров тела.

Ничего из этого не существовало и не могло происходить в его виртуальном теле. Да, оно имело идеальную форму и внешне было неотличимо от человеческого, но внутри оно было пустое.

Макс отключил изображение с камер наблюдения и выдал команду «Поэзису» создать виртуальную копию Нади. Модуль немедленно выдал виртуальный образ, абсолютно неотличимый от настоящего. Неотличимый внешне, но такой же пустой внутри, как и тело Макса. Красивую, идеально сделанную куклу.

Менее одной сотой миллисекунды понадобилось Максу, чтобы принять решение, и примерно столько же, чтобы выдать директиву модулю внешних операций.

Надя была счастлива: план сработал как нельзя лучше. После разговора с Ленкиным отцом она напоила Антона чаем и решительно выпроводила. Ленка порывалась всё же поехать с ним, но Надя была неумолима:

— Я за тебя отвечаю. Только попробуй, сразу отцу твоему позвоню!