— Нет, я заказал первый класс. Удачно, что он недавно появился на этом маршруте. Перелёт займёт десять часов, и нужно, чтобы ты хорошо отдохнула и выспалась.

— А я всего один раз в жизни летала на таком большом самолёте, — призналась Надя. — В прошлом году в Турцию с мамой. — Надя с любопытством оглядела просторную кабину, оформленную в спокойных коричневато-бежевых тонах. — Я и не представляла, что такие места бывают. Тут у меня целых три окна!

— Да, я специально выбрал место по левому борту, чтобы мы cмогли посмотреть восход солнца.

— А вы разве не отключитесь в полёте? — удивилась Надя. Ей очень понравилось, что Макс сказал «мы».

— Нет, здесь хорошо работает спутниковая связь, правда сигнал доходит с некоторой задержкой, поэтому говорить не совсем удобно.

— Ну и пусть! Всё же здорово, что мы будем лететь вместе! Знаете, Макс, я сильно волнуюсь и даже боюсь.

— Ты боишься летать? Воздушный транспорт сегодня достаточно безопасен. Вероятность несчастного случая составляет примерно один к двенадцати миллионам. По статистике, чтобы попасть в катастрофу, потребуется летать каждый день около двадцати одной тысячи лет.

— Нет, я не этого боюсь, — Надя запнулась. — Мне страшно, а вдруг вы… ну, знаете, столько пишут про то, как девушек заманивают, а потом в рабство продают.

Макс рассмеялся:

— Что за нелепые мысли! Ты летишь в командировку. Да и ещё и в сопровождении, скажем так, вице-отца, — выделил это слово Макс шутливым тоном. — Ты же сама меня назначила на такую должность. А теперь расслабься и наслаждайся полётом. Я постараюсь не сильно тебе надоедать. Мне нужно обработать сегодняшние данные.

— Хорошо, — привычно-послушно ответила Надя, закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок.

Взлёт был точно по расписанию. Самолёт быстро набрал высоту, и Надя припала к иллюминатору, любуясь потрясающим видом ночной Москвы.

Бортпроводница терпеливо дожидалась, пока огни Москвы не скрылись в облаках внизу, и Надя не обернулась к ней.

— Госпожа Надя, это ваша пижама. Удобно в полёте.

Она с поклоном преподнесла Наде бежево-коричневую пижаму, от которой исходил едва уловимый экзотический аромат.

— Ой, спасибо! Я не знала, что тут ещё и пижамы дают, — искренне удивилась Надя.

Бортпроводница, вероятно, поняла смысл этой длинной фразы. Она взглянула на Надю с интересом и улыбнулась, но уже не дежурно-вежливо, а как-то особенно приветливо.

Надя быстро переоделась в мягкую удобную пижаму. В дверь опять тихо постучали, и снова появилась бортпроводница. Она установила столик, и через минуту вернулась с подносом, ловко расставила тарелочки и разложила столовые приборы.

— Прошу вас, госпожа Надя! Ваш ужин. Приятного аппетита!

— Приятного аппетита, госпожа Надя! — эхом откликнулся Макс, когда Надя осталась одна, мастерски копируя акцент и интонацию бортпроводницы. Надя улыбнулась и игриво ответила:

— Макс! А вы опять подслушивали? Вы же сказали, что будете обрабатывать данные.

— Я могу делать сразу несколько дел, как Гай Юлий Цезарь, — в голосе Макса тоже проскользнул оттенок улыбки. — Надеюсь, ты оценишь мой выбор блюд. К сожалению, в меню нет «неоптимальных» сибирских пельменей со сметаной. Но я заказал китайские пельмени цзяоцзы. Надеюсь, тебе понравятся, хотя по виду они больше похожи на вареники.

После ужина Надя отправилась в туалет, вернулась в кабину, а когда вернулась, то обнаружила настоящую постель с подушкой и одеялом. Совсем как в гостинице, разве что одеяло было пристёгнуто ремнём безопасности.

— Спокойной ночи! — как обычно пожелал ей Макс.

— Спокойной ночи, Макс! Спасибо за то, что так заботитесь обо мне!

Негромко и ровно гудели двигатели, самолёт иногда слегка покачивался, и Надя почти сразу заснула.

Проснулась она не от привычных мелодичных переливов, которыми Макс будил её по утрам, а от тихого стука. Ещё в полусне услышала, как кто-то сказал таким знакомым голосом:

— Ши-дэ, ши-дэ, цзинь-лай ба. Во и-цзин син-лэ.

Надя в ужасе замерла — это был её собственный голос! На мгновение ей показалось, что всё ещё продолжается сон, но изумление в глазах бортпроводницы было слишком реальным.

— Нацзя нюйши, цзао шан хао, — бортпроводница быстро опомнилась и приняла обычный нейтрально-доброжелательный вид. — Цзао-цан сун цзинь-лай ма?

Последняя фраза прозвучала как вопрос, и хотя Надя не поняла его, её губы сами сложились в ответ:

— Се-се. Ши фэнь-чжун хоу.