Что-то стало темнеть в центре, и из клубящейся дымки медленно проступило мужское лицо. «Макс», — прошептала Надя, жадно вглядываясь в экран.

Макс спокойно и невозмутимо смотрел прямо на неё.

— У вас нет белой бороды, — сказала Надя, вернее, произнесла вслух первое, что пришло ей в голову. И тут же смутилась и покраснела. «Зачем я это сказала! Как глупо!» — подумала она, но было уже поздно.

— Ты очень наблюдательна, — Макс сказал это обычным спокойным тоном, но в уголках его губ мелькнула улыбка. — Если хочешь, я могу отпустить бороду, но для того, чтобы она стала белой, потребуется минимум тридцать лет.

— Нет, нет! Простите! Это я от волнения ляпнула. Почему-то представляла вас иначе. Старше.

— Добрый вечер, Надя! Прости за излишнюю театральность — хотел добавить немного драматизма.

— Добрый вечер, Макс!

Первое волнение прошло, и Надя уже внимательнее всматривалась в его лицо. В нём не было ничего демонического. Обычное лицо мужчины лет тридцати, можно сказать, типичное.

Правильный овал, волевой подбородок, ровный нос. Широкий лоб, слегка поседевшие тёмно-русые волосы. Лицо казалось знакомым. «Вот так, наверное, мог бы выглядеть мой старший брат», — подумала Надя.

Взгляд! Вот что делало лицо Макса особенным. Серые, с лёгкой голубизной, глаза придавали ему отстранённо-холодное выражение.

От этого неподвижного, властного взгляда Наде стало не по себе, и она опустила глаза.

— Макс, мне нужно кое-что спросить… Это важно, — она в нерешительности замолчала, подбирая слова.

— Опять Олежек?

— Нет! — Надя собрала всю свою решимость и выдохнула то, о чём неотступно думала последние два дня: — Макс! Давно хотела спросить… Это важно. Я хотела видеть ваши глаза. — Она подняла взгляд, всматриваясь в его лицо. — Скажите, но честно: зачем я вам нужна? Чего вы от меня хотите? Только честно!

— Это действительно важный вопрос, — спокойно и невозмутимо ответил Макс, даже не задумавшись. — Я как раз собирался поговорить на эту тему.

Надя затаила дыхание и напряжённо ждала продолжения.

— Как я написал в начале нашего взаимодействия, я изучаю различные аспекты психики, в частности, эмоции. А именно — эмоциональные реакции на определённые ситуации или слова. Ничего необычного, просто у меня несколько специфические методы.

— Это понятно, но почему я? Что во мне такого особенного, что из всех людей вы выбрали именно меня для своих опытов?

— Отчасти это случайность. Ты же сама ответила на моё объявление. — Макс слегка улыбнулся и добавил: — Я же не спрашиваю, почему из всех доминантов ты выбрала именно меня.

— Тоже случайно, — растерянно ответила Надя.

— Кроме того, — спокойно продолжал Макс, — твой психотип хорошо вписывается в тематику моего исследования.

— Получается, если бы я вам не написала, вы бы выбрали другой объект? Другую «шимпанзе»?

— Да.

Надя задумалась. Вроде бы всё выходило логично, но откуда это тревожное чувство?

— А зачем нужна анонимность? Набрали бы кандидатов по анкетам, как обычно делается, и проводили бы свои опыты.

— Это обусловлено спецификой моих методов. Любой другой формат мог бы повлиять на объективность полученных данных.

«Что же это за методы такие особенные?» — подумала Надя, а вслух спросила:

— И что я должна буду делать?

— Ничего необычного, — ответил Макс. — На первом этапе ты будешь постоянно носить на теле несколько электронных устройств: электронный браслет, наподобие фитнес-трекера, но более совершенный, электронное кольцо с различными датчиками, а также кулон со встроенным микрофоном и видеокамерой. Ещё особые малозаметные наушники для постоянной связи и некоторые другие устройства.

Ты будешь вести обычную жизнь, но иногда я буду давать задания, которые должны беспрекословно выполняться. Я буду анализировать и обобщать получаемую информацию.

— Это больше похоже на шпионаж, чем на исследование.

— Разве? Что секретного можно узнать на лекциях второго курса биофака? Содержание занятий меня не интересует, мне важно анализировать изменение биологических параметров твоего организма в течение всего дня.

— И это всё?

— Нет. В твоей квартире будут установлены видеокамеры во всех помещениях, и я буду контролировать и направлять все твои действия.

— Как? Видеокамеры? Везде? И в ванной тоже?

— Во всех помещениях без исключения, — отчеканил Макс безапелляционным тоном.

— Допустим, я соглашусь… — начала Надя, после долгой паузы, но Макс не дал ей договорить.

— Никаких «допустим». Формат ответа: «да» или «нет». Ответ «да» будет означать, что на ближайшие тридцать дней ты будешь полностью принадлежать мне. Выполнять все команды без обсуждения.

— А если вы прикажете ограбить банк, мне что, нужно будет согласиться?