— Я уже гарантировал, что ни в коем случае не причиню тебе вреда. В частности: ограбление банка а) функционально бессмысленно и б) приведёт к конфликту с правоохранительными органами, а следовательно, нанесёт тебе вред.

Голос Макса стал жёстким, и его ответ был похож на речь прокурора. Взгляд холодных глаз, казалось, пронизывал Надю насквозь.

— А если вы прикажете мне… раздеться? — почти шёпотом спросила она.

— Вполне возможно, но пока в этом нет необходимости, — невозмутимо ответил Макс.

Поражённая его ответом, Надя замерла и почувствовала, как сжалось там, внизу. Она опустила глаза и покраснела от смущения.

— Получается, я стану на это время вашей… рабыней?

— Это допустимая аналогия, но я предпочитаю более нейтральный термин «подчинённой».

— И мне что же, называть вас «Господин» или, как там, «Хозяин»?

— Если тебе так нравится, называй.

— А можно по-прежнему звать вас просто Макс? Я уже так привыкла.

— Хорошо! Пусть будет «Макс». Означает ли это, что ты согласна на новый формат взаимодействия? Да или нет?

— А если я скажу «нет»?

— Тогда мы прерываем взаимодействие, и я подыщу другой объект исследования. Это нежелательный вариант, поскольку мне придётся выбирать из нескольких кандидатов, что потребует времени.

— А их у вас много?

— 733, не считая тебя, — сухо ответил Макс.

В глубине души Надя уже знала, что согласится, но всё же тянула время — было страшно произнести это короткое слово.

— Да, — наконец сказала она, — но у меня тоже есть условие! — говоря это, она решительно посмотрела Максу в глаза.

— Какое условие?

— Вы обещаете, что в это время будете работать только со мной. Ни с одним другим «объектом».

— Принимается, — спокойно сказал Макс и добавил с почти неуловимой улыбкой: — Обещаю эксклюзивность.

— Когда начнётся новый формат?

— Он уже начался. Завтра утром, примерно в девять часов, курьер доставит электронные устройства. Сейчас ты отправляешься готовиться ко сну. Я разрешаю дочитать «Чайку» Чехова.

Окно видеосвязи погасло — Макс отключился.

Надя долго сидела перед экраном. Мысли путались. Всё случилось так быстро и неожиданно. Она совсем не предполагала, что разговор закончится её согласием полностью подчиниться Максу.

Странно, но было ещё одно чувство — словно она одержала победу. Маленькую, но победу. Проявила твердость и решительность — заставила Макса согласиться на «эксклюзивность», как он выразился. Сама мысль, что он может так же общаться ещё с кем-то, была ей неприятна.

Попробовала почитать, но не смогла сосредоточиться. Вместо этого направилась в ванную. Медленно разделась перед зеркалом и замерла: представила, что сейчас Макс всё видит, и от этой мысли её бросило в жар. Сладко заныло внизу живота.

В душе сделала то, о чём не решалась писать даже в секретном дневнике. В этот раз это было так сильно, что она на мгновение потеряла контроль над телом и соскользнула на пол душевой кабины, на холодные кафельные плитки.

Стало стыдно, гадко и так одиноко, что Надя разрыдалась. Подставила лицо под горячие струи душа, чтобы смыть слёзы…

Уже в полусне, как молния, резанула мысль: «Завтра курьер доставит?! Макс знает мой адрес! Как он узнал?» Перехватило дыхание. Потом она обречённо подумала: «Да какая теперь разница? Я согласилась стать его подчинённой. Принадлежать ему. Зачем теперь переживать из-за таких мелочей?»

Надя долго разглядывала три картонные коробки, доставленные сегодня ровно в девять утра. Во время утреннего сеанса, который она чуть не проспала, Макс приказал держать чат открытым и направить видеокамеру в центр комнаты.

Она осторожно распаковала коробки и разложила устройства на столе так, чтобы Макс их мог видеть.

— Зачем мне ещё один лэптоп и телефон? У меня же есть, — спросила она с недоумением.

— Теперь ты будешь пользоваться этими устройствами, — сухо ответил Макс, не вдаваясь в объяснения.

Следуя его пошаговым инструкциям, Надя включила новый лэптоп и переставила симку в телефон.

Она покрутила в руках довольно безвкусную рамку с изображением котика.

— А это зачем?

Макс объяснил, что в этих предметах установлены скрытые видеокамеры, и дал указания, где их расставить.

Одна из камер, спрятанная в синей баночке крема для лица, предназначалась для ванной комнаты. Надя поставила её на стеклянную полочку под зеркалом, среди других своих баночек и бутылочек.