— Считаете внутренняя блокада и отравление колодцев и зернохранилищ связаны между собой?

Я едва заметно дернул плечом, имитируя пожатие плеч.

— А разве не очевидно? Слишком своевременно все произошло: сначала запрет на выезд, затем отравление еды и воды. Причем, наверняка многие пока этого не поняли, но ставлю медяк против полновесного золотого, судя по способу, которым использовали яд, — жертв не так много, как разнесла молва на волне паники. Сотня, может чуть больше. Уверен, больше погибших было во время ночных беспорядков, которые только усилили страх.

— Страх, на котором кто-то искусно играет, — понятливо кивнул Сорен и сразу без паузы спросил: — Считаете, кто-то из магистрата затеял игру?

— Это выглядит самым правдоподобным, — сказал я, сделал шаг, собираясь выйти из-за угла и продолжить путь вдоль опустевшей улицы, но тут же сдал обратно — послышался шум.

Топот грохота множества сапог по брусчатке мостовой — сначала показалось, что бежит толпа, но быстро стало ясно, что звуки слишком упорядоченные. Рыцарь знаками показал — маршируют солдаты. Я понятливо качнул головой, тоже опознав специфическое шарканье, когда множество ног двигаются в унисон.

В дальнем конце улицы показалась процессия — выстроенная в ряд по двое, двигалась колонна городской стражи. Совсем короткая, из двух десятков человек, они намеренно издавали как можно больше шума, заранее предупреждая о своем появлении.

Скрежет железа брони, скрип кожи, грохот, бьющих о булыжники мостовой копий — все это создавало непередаваемую какофонию звуков, могущих исходить только от вооруженного отряда. Ты еще не видел их, но воображение уже рисовало приближающих солдат. Любой горожанин знал этот шум, и появление его на улицах города поневоле вызывало уверенность.

Однако если действительно прислушаться, то в исходившей от колонны какофонии замечалась неуверенность, щедро приправленная ненужной в такой момент суетливостью. Не было привычной вальяжности, какая обычно бывает у представителей властей, уверенных в собственном превосходстве. Стражники боялись, пытались это скрыть, но чуткое ухо улавливало растерянность, охватившей городскую когорту.

— Бояться, засранцы, — хмыкнул Сорен, как и я, без труда уловив настроение, царивше в данный момент в колонне марширующих мимо перекрестка солдат.

Вел их ярко одетый офицер, глядящий прямо перед собой, что еще больше выдавал тревогу перед будущей ночью, когда страх и паника вновь щедро плеснут на улицы города.

— Попытка показать, что все под контролем, — заметил я. — Выслали несколько патрулей в разные конца города. Но к вечеру наверняка стянутся обратно в центр, чтобы держать оборону вокруг кварталов зажиточных горожан, — я пожал плечами. — Мы такое уже видели в Тернионе, только вместо бунтовщиков, там были пираты.

Сорен кивнул.

— Да, принцип схожий, защищать добро богачей, давая на откуп хаосу районы бедняков.

Голос воина прозвучал ровно, он давно избавился от иллюзий справедливости в этом мире и смотрел на происходящее глазами бесстрастного наблюдателя.

— Хочешь заглянем в парочку богатых кварталов и навестим местных толстосумов? Уравновесим, так сказать, вселенскую справедливость? — предложил я шутливым тоном.

Рыцарь усмехнулся. Он прекрасно понимал, что колдуну плевать на богачей Халь-Стаада, и уж точно нет дело до справедливости или проблем бедняков, имевших подавляющее численное преимущество, но послушно мирящееся с установившимся порядком, когда при любой неурядице, их первыми пускают на мясо.

— Обычно после таких ваших посещений от кварталов остаются одни дымящиеся руины, — хмыкнул он.

Я ухмыльнулся в ответ, а сам вдруг подумал, что пополнить серьезно прохудившуюся казну и правда не помешает. Словно что-то уловив, насторожившийся Сорен заметил:

— Таким лучше заниматься ночью, когда в городе снова будет неспокойно, а мы, как я понял, хотим поскорее покинуть порт. «Упрямый Грешник» долго ждать не будет, возможно он уже вышел в море, капитан не дурак, он тоже понимает, что начнется ближе к вечеру.

С моей стороны последовал неспешный кивок, а затем неожиданное уточнение:

— Или его уже перекупили. Думаешь одни мы такие умные? Некоторые из упомянутых богачей, вполне могли нанять вольных торговцев, не доверяя стойкости городской стражи, и уехать из ставшего опасным Халь-Стаада.

Подумав, воин отрицательно покачал головой.

— Нет, такие денежные мешки понимают, что если сбегут сейчас, то лишатся места за общим столом. Остальные выбросят их и поделят между собой оставленное имущество. А вывезти все нереально ни на одном корабле, тем более, что у многих деньги вложены в дело, а значит так просто с собой не забрать.