Из груди казначея вырвался вздох.

— Наемники, которых я нанял для защиты, сказали, что лучше прорываться, если хотим спастись, и что если пытаться искать обходной путь, то потеряем время, к страже подойдет подкрепление и нас зажмут с разных сторон, тогда из города вообще не вырваться.

Что-ж, прозвучало логично. Я бы тоже в такой ситуации предпочел идти на прорыв, вместо того чтобы ожидать окружения, ведь в отличие от устроивших блокпост, мне ждать подмоги неоткуда. А численный перевес есть численный перевес.

Вот только похоже нанятые охранники переоценили свои силы и легли все, пытаясь снести баррикаду. Правда стражникам тоже досталось, раз выжило всего двое, но от этого ситуация не стала выглядеть лучше.

— Надо было выслать разведку, — проворчал Сорен, без труда воссоздав картину произошедшего. — Тогда бы оставался шанс отступить до того, как основной отряд увидят, и найти другой обходной путь.

— Который тоже скорее всего перекрыт, — возразил я. — А тыкаться наугад по кривым улочкам, как сделали мы, только время терять.

Подумав, рыцарь кивнул, отдав должное замечанию, и проворчал:

— Они хорошо подготовились.

Я небрежно пожал плечами.

— На то и расчет. Ловушка незамысловата, но действенна. Они знали, что будет прорыв и ждали этого. Хотя, похоже тоже переоценили собственные силы, раз в конце осталось только вдвоем.

— Как и наемники, — заметил воин.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Да, обе стороны конфликта недооценили друг друга и переоценили себя. Итог — куча трупов. Так обычно и бывает, когда первую скрипку играет чрезмерная самоуверенность.

— Вы нам поможете? — робко осведомился толстячок, сложив перед собой молитвенно руки. — Нам нужно лишь добраться до порта, там ждет корабль, готовый к отплытию, — и не дожидаясь ответа он торопливо добавил: — Я заплачу!

Какая ирония, буквально недавно я думал о том, как пополнить личные финансы, как тут же подворачивается такой удобный случай. С учетом, что пухляшь занимал должность казначея, у него наверняка с собой немало ценностей и скорее всего не в виде побрякушек, а вполне себе ликвидного золота.

Забрать деньги, бросить толстяка с женушкой и детьми, оставив на расправу для уже наверняка спешившего к месту сражения подкрепления, что может быть проще?

Об этом же подумал казначей, испуганно ожидавший ответа и еще больше пугавшийся затянувшегося молчания. В какой-то момент он вдруг громко икнул, заставив вздрогнуть замершую позади супругу.

Я усмехнулся.

— Мы проводим вас до порта, — пообещал я и добавил: — Никакой платы не надо.

Рыцарь удивленно покосился, но промолчал. Я тоже на стал ничего говорить, не рассказывать же о великом равновесии, которое надо хоть иногда соблюдать. Добро, зло — все должно быть в балансе. Если всегда вести себя, как циничный подонок, однажды не заметишь, как станешь им, а это тоже не есть хорошо. Все должно быть в меру. Потому что не нельзя только забирать из мира, нужно и отдавать. Так гласили постулаты мар-шааг — философии древнего искусства пути духа.

Так что нет, деньги за спасение семьи с казначея я не возьму, но и помогать за просто так тоже не стану. Платой станут ответы на интересующие меня вопросы.

— Мы проводим вас до порта, а взаем вы расскажете, что происходит, почему вы сбежали и кто пытается вас убить, — сказал я.

В глазах толстячка мелькнуло искреннее удивление, кажется, не такого он ожидал. Потом осторожно покосился на горки праха, продолжавшие лежать на булыжниках мостовой, вспомнил, как умерли несостоявшиеся убийцы и, кажется, только теперь понял кого видит перед собой.

— Вы маг? — неуверенно пролепетал толстячок, усиленно пытаясь понять, что делать с таким странным знанием. Похоже до этого ему не приходилось встречать чародеев.

— Да, — спокойно подтвердил я и добавил: — И меня интересует, что сейчас происходит в Халь-Стааде, с чем связано закрытие порта и городских ворот и почему этому никто не препятствует?

Несколько долгих секунд Галиус Трей — городской казначей, напряженно морщил лоб, пытаясь понять, почему явно приезжему чародею (живи в Халь-Стааде на постоянной основе волшебник, способный сжигать людей призрачно-лиловым пламенем, об этом давно бы знал весь город) интересны такие подробности, и какие последствия от будущей откровенности могут случиться.

Сомнения разрешила жена, решительно сжав локоть толстячка и глазами указав на детей. Это решило вопрос.

— Хорошо, я все расскажу.

Полился торопливый, иногда прерывистый, рассказ о происходящем в высших эшелонах власти Халь-Стаада. Все это время казначей проворно собирал вещи, готовясь к дороге, между делом объяснив супруге с детьми, что лошади сбежали, взять опрокинутую повозку не получится и дальше придется идти пешком.

Что касается самой истории, то более или менее она подтвердила ранние догадки. Все и правда крутилось вокруг ситуации с Закатными Островами и как городу поступить. Неожиданность заключалась в отношении толстячка-финансиста к партии войны, а не мира, как изначально можно было подумать. Точнее он выступал за сопротивление притязаниям со стороны Закатных Островов и независимость Халь-Стаада. В этом его поддерживала часть магистрата, не желавшая, чтобы им указывали, как жить.