У меня никогда не было своей спальни, хотя я являлась единственным ребенком. Моя мать снимала однокомнатную квартиру и эгоистично оставляла ее всю себе. У меня был жесткий, бугристый диван в гостиной. Немногочисленная одежда аккуратно сложена в углах или висела в гостином шкафу.

Мысли о том, с какого низа я начала свою жизнь, вызвали слезы на глазах, и проход между легкими и горлом сузился, затрудняя дыхание. Было больно, но я быстро моргнула, сделав вдох, чтобы изгнать воспоминания. Я не могла снова плакать. Ненавидела плакать, потому что сейчас я была сильнее. Оглядываться назад не стоило. Как я повторяла себе снова и снова, это осталось в прошлом и больше никогда не повторится. Ей больше никогда не суждено было быть частью моей жизни, пока я живу. Я знала, что с Беном рядом мне никогда не придется оглядываться назад. Он обещал мне это, и с тех пор держал слово.

При мысли о безопасности, которую давал Бен, я снова глубоко вдохнула, дыша и кивая, пока не почувствовала себя достаточно устойчивой, чтобы сделать шаг к воде. Дыши. Успокойся и дыши, Элиза.

— Что ты тут делаешь одна? — раздался позади меня низкий голос, заставив меня резко обернуться.

Я ахнула, когда Гейдж медленными шагами направился ко мне, склонив голову набок и с легкой усмешкой на губах. Джинсы сидели на нем плотно, но свободно. Волосы идеально и восхитительно растрепаны. На нем была светло-серая майка-борцовка и подходящие светло-серые кеды Converse. О, как же он любил свой стиль. Хотя его одежда была простой и повседневной, он выглядел совершенно неотразимым. Удивительно соблазнительным.

Я мягко прочистила горло, выпрямившись, но улыбка, игравшая на его губах, исчезла, как только он заметил мои подавленные черты лица и блестящие глаза.

— Ты в порядке? — спросил он, приближаясь.

— В порядке, — отмахнулась я, проводя другой рукой по носу. Я крепче сжала сумку с художественными принадлежностями и затем посмотрела в его встревоженные глаза. — Как ты узнал, где я?

Он слабо улыбнулся.

— Папаша Бен.

— Конечно, — вздохнула я, ответив слабой улыбкой.

— Серьезно, — сказал он, оглядывая пустой пляж, — что ты тут делаешь одна? Я ждал тебя в автобусе, но прошел час, а тебя все не было. Еще через два часа я решил проверить, как ты.

— Я рисовала. Давно не занималась. Подумала, что на одну ночь стоит уйти от тебя и парней, чтобы заняться тем, что люблю. — Я пожала плечами, вымученно улыбнувшись. — А ты почему не гуляешь с ними?

Гейдж взглянул на принадлежности, зажатые у меня под мышкой, а затем снова в мои глаза.

— Я подумал, что с тобой будет веселее. Думал, может, ты захочешь присоединиться к нам, но, раз ты сбежала, ничего не сказав, видимо, я ошибся. — Он усмехнулся.

— Дело не в этом, — рассмеялась я, поправив тяжелую сумку. — Просто нужно было проветрить голову, понимаешь?

Гейдж кивнул, облизнув сухую нижнюю губу. Затем он медленно сделал шаг ко мне и забрал сумку из-под руки, словно почувствовав мою борьбу. Он поставил ее на песок и затем посмотрел мне в глаза, его взгляд был мягким и милым.

— Иногда вечера в одиночестве полезны. — Он вдохнул, затем выдохнул, оглядываясь. — Как насчет прогулки?

Я улыбнулась, обрадовавшись мысли, но не хотела лишать его веселья. Как бы мне ни хотелось прогуляться с Гейджем, я вроде как знала, что вечеринка с группой понравится ему больше.

— Гейдж, я не хочу тебя задерживать. Все в порядке. Правда. Если хочешь быть с ними — иди. Я не могу тебя останавливать.

— Ты меня не задерживаешь. Если бы я действительно хотел потусить сегодня, то не тратил бы время на то, чтобы приехать сюда. — Я скривила губы, а он усмехнулся. — Но, как я уже говорил, у нас осталось всего несколько недель вместе. Практически всю оставшуюся жизнь я проведу с ними. Уверен, с тобой будет так же весело, как и с ними. Я не против, Элли.

Расправив губы в улыбке, я взглянула на него, а он мило склонил голову. На его лице появилась мальчишеская ухмылка, и затем, неожиданно, он нагнулся, чтобы развязать шнурки.

— Что ты делаешь? — хихикнула я.

— Только купил их. Не хочу, чтобы промокли или испачкались.

Я усмехнулась ему, и как только он снял носки и обувь, а я отшвырнула шлепанцы в сторону и взяла протянутую руку, а мы начали нашу мирную прогулку вдоль берега.

В основном прогулка с Гейджем была занимательной. Больше всего меня забавляло то, что он почти не отпускал мою руку, а если и отпускал, то только чтобы обнять меня за плечи и притянуть к себе. Было уютно рядом с ним — смеяться с ним и поддразнивать его. Ощущение было непривычным, но мне нравилось. Я привыкала улыбаться, усмехаться, краснеть и подшучивать.

Ему, кажется, это тоже не слишком мешало.

Однако я заметила одну странную вещь в Гейдже. Всякий раз, когда я спрашивала его о семье или прошлом, он отмахивался и менял тему. Я начала подозревать неладное, но не была тем, кто станет давить на человека, чтобы он заговорил. Я ненавидела, когда на меня давили, поэтому просто оставила это. Но затем Гейдж задал вопрос, который полностью застал меня врасплох...

— Ты все еще будешь общаться с Кэлом и Монтаной?

Я уставилась на него прямо, широко раскрыв глаза.