— Ты не вернешься танцевать с ним, — прошипел он сквозь сжатые зубы.

Я вырвала руку из его хватки, хмурясь на него.

— Я могу танцевать с кем захочу. И уже говорила тебе это.

Он смотрел на меня, вспоминая тот раз, когда я действительно говорила, что могла танцевать, с кем хотела. Мне хотелось оставить его в тишине тогда. Хотелось чувствовать свое превосходство, поэтому я снова развернулась, но он поймал меня, притянув за талию. Несколько людей, болтавших неподалеку, обернулись посмотреть. Он сжал мою руку не слишком сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я не могла вырваться. Он бесил меня, и мои попытки вырваться и отбиться от него привлекали внимание.

— Ты привлекаешь к нам внимание, — прошипела я ему.

— Хорошо, может, это заставит тебя перестать дурачиться и сотрудничать.

— Пошел ты, Гейдж.

Его глаза расширились от удивления моим грубым словам. Сразу после этого он усмехнулся, и это разозлило меня еще сильнее.

— Что-нибудь еще, Элли? — вздохнул он.

Я вспыхнула, вырывая руку.

— Я сказала тебе меньше двух часов назад, что если мы собираемся это делать, ты не можешь путаться с кем-то еще. Ты сказал, что бросишь ее, — я указала на толпу, — ради меня. Ты сказал это четко!

— Я не могу просто бросить ее, Элиза! — его глаза расширились, когда он осознал, как громко сказал. Он медленно огляделся, прежде чем снова провести пальцами по волосам. — Я не могу просто притвориться, что не знаю ее, — прошипел он тише. — Я сказал тебе меньше десяти минут назад, что она знает обо мне слишком много. Я не могу находиться с ней в плохих отношениях…

Я покачала головой, отмахиваясь от него. У меня не было времени на его оправдания.

— Не говори мне, что сделаешь одно, а потом поступаешь наоборот, — отрезала я. После чего повернулась, готовая уйти и перевести дух, но Гейдж снова схватил меня за талию. — Гейдж, перестань! — я была так взбешена, но рада, что не слишком опозорилась своим криком. Грохочущая музыка делала мой крик почти неслышным. — Ты устраиваешь сцену, — отрезала я, царапая его руку. — Отпусти. Меня.

— Нет, — сказал он, его голос почти перешел в рычание.

Я попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но он был как кирпичная стена. Я попробовала снова, но он усмехнулся мне, его глаза говорили: «Ты мне не причиняешь боли, Элиза». Я вспыхнула, видя лишь красное. Если и было что-то, что я ненавидела, так это когда люди смеялись надо мной. Смеялись, когда я действительно расстроена и должна быть воспринята всерьез. Говорили, что не сделают чего-то, а потом сразу же это вытворяли.

Я толкнула Гейджа в широкую грудь. Он даже не пошатнулся. Наконец я нанесла резкий удар локтем в его живот, и он закряхтел, слегка согнувшись, его глаза уперлись в меня. Усмешка исчезла; глаза потемнели. Губы сжались в тонкую линию, пока он глубоко вдыхал, и несколько людей обернулись в нашу сторону с усмешками на губах, чтобы посмотреть, что он сделает дальше.

— Пошли нахуй отсюда, — рявкнул он, протянув руку, подхватив меня и перекинув через плечо.

— Опусти меня, — прошипела я, царапая его спину. Смущение захлестнуло меня, когда он зашагал к дому, а несколько человек наблюдали за нами, одни смеясь, другие гадая, что, черт возьми, собирался делать Гейдж. Странно, но я гадала о том же. Часть меня боялась, что он уже заканчивал нашу интрижку, поэтому скажет мне оставить его в покое, а я этого не хотела, но все же продолжала сопротивляться, колотя его по спине, чтобы он меня опустил. Я позволяла гордости поглотить себя.

Несколько человек болтали на кухне, когда мы проходили мимо, и вскоре мы поднимались по лестнице. Я чувствовала его напряжение, подпрыгивая на плече и непрерывно рыча, чтобы он меня опустил.

Гейдж, наконец, свернул в первую попавшуюся комнату, и, как только мы оказались внутри, он поставил меня на ноги и щелкнул выключателем. Я окинула взглядом стиральную машину, сушилку, моющие средства на полках над головой и корзины с одеждой в углу. Затем посмотрела на него с гримасой недовольства на лице.

— Я не хочу находиться здесь с тобой, — пробормотала я.

— Хочешь, — констатировал он. Хотя все еще хмурился, и чем дольше он смотрел на меня, тем труднее мне было дышать. — Ты злишься только потому, что хочешь моего внимания. Что же, я даю его тебе сейчас, Элиза. Ты так злишься. Бей, — сказал он, раскинув руки в стороны. — Давай. Выплесни это.

Я нахмурилась.

— Я не буду тебя бить, Гейдж.

— О, конечно, ты хочешь ударить меня снова. Била меня всю дорогу наверх, пока люди смотрели. Ты злишься, да? Ты была так чертовски расстроена, что танцевала с Кэлом. У меня не было выбора, Элиза! Я должен был притвориться с ней!

— Тебе не обязательно идти с ней, Гейдж! У тебя имелись и другие варианты.

— Элиза, я говорил тебе, она слишком много знает. Я не могу стать ее врагом. Поэтому должен вести себя, будто все еще забочусь о ней… будто она что-то значит для меня. Я должен держать ее близко. Иначе она станет моим врагом. Я не могу просто отречься от нее, как от пустого места. У нее есть связи. И способы уничтожить меня.

— Мне все равно. — Я скрестила руки, упрямясь. — Мне плевать на тебя, на Пенелопу и на этот дурацкий костер. Мне вообще не стоило с тобой ехать. Даже соглашаться на это! Я знала, что ты сделаешь что-нибудь глупое. Просто стыдно, что ты уже это сделал.