Шрифт:
Арон хмыкнул:
— Ожидаемо.
Я Слегка размялся, привыкая к новым ощущениям, а затем направил Ци в тело.
Золотые молнии пробежали под кожей и на миг вспыхнули по броне тонкими нитями разрядов.
Я усмехнулся.
Вот теперь действительно интересно.
Я позволил золотой энергии пройти по каналам ещё раз. Медленно, без рывка. Нужно было понять, насколько она послушна после прорыва и не будет ли вести себя как перегруженный двигатель.
Нет.
Она слушалась идеально.
Плотная, яркая, тяжёлая. В каждом движении чувствовался запас, которого раньше просто не существовало. Я сделал шаг, потом второй, направляя Ци в ноги. Камень под подошвой тихо хрустнул, хотя я почти не давил.
Придётся привыкать.
Сила выросла не только в энергетическом плане. Изменилось само ощущение тела. Раньше, чтобы ускориться, нужно было толкнуть поток в мышцы и держать его. Теперь достаточно было короткого намерения, и энергия сама ложилась в нужные каналы. Быстрее. Ровнее, чем я делал это осознанно. Без лишнего сопротивления.
— Смотри не зазнайся, — предупредил Арон. — Первые часы после прорыва многие переоценивают себя.
— Я уже понял.
— Понять и не сделать глупость — разные вещи.
Я хмыкнул и надел шлем.
Любопытство так и манит пойти к древним руинам, но логика противится этому. Нужно сначала изучить свои новые возможности и понять их границы.
Для начала нужно выбраться отсюда. А потом уже проверять силу. Причём желательно не на чём-то, что способно в ответ откусить мне голову. В идеале, первым делом в симуляции.
Путь обратно по пещере занял меньше времени, чем раньше. Не потому, что я торопился. Просто тело двигалось иначе. Лёгкое усиление ног давало такую скорость, какую ещё вчера пришлось бы выжимать почти на пределе.
Когда я вышел из здания на поверхность, разрушенный город встретил меня серым светом и ветром, гоняющим пыль между домами. Я сразу активировал обнаружение Ци, проверяя ближайшие кварталы.
Сначала ничего не обнаружил.
Но потом, когда усилил чувствительность, увидел как слева, довольно далеко, мелькнули два источника. Слабые. Человеческие. И рядом с ними — много более грубых, рваных вспышек монстров.
— В той стороне бой, — произнёс Арон.
— Вижу.
Я добавил ещё немного чувствительности и нахмурился. Два человеческих источника уходили от стаи, но расстояние между ними и монстрами быстро сокращалось. Судя по направлению, они загоняли людей в квартал с узкими проулками, который я как-то пробегал во время экзамена. Хитрые твари.
Можно было пройти мимо.
Это самый разумный вариант. Я только что создал Ядро, нахожусь за стенами, на меня могли охотиться люди Вейнов или Зерона, а любое вмешательство — риск.
Но источники показались знакомыми. Не точно, но достаточно, чтобы я задумался.
— Пойду посмотрю.
— Только осторожно. — отозвался Арон.
Я направил золотую Ци в ноги и рванул по улице.
Мир ускорился.
Стены домов заскользили по сторонам, очень быстро сменяя друг друга. Я заскочил на обломок стены, с него на крышу низкого здания, затем перепрыгнул на соседнее. И всё это за одну секунду. Двигаться было невероятно легко, а прыжки стали намного длиннее и выше.
Через пару минут я уже стоял на крыше трёхэтажного дома и смотрел вниз.
Тупик. Двое охотников. Стая хизаров. И два крупных особых монстра, готовых прыгнуть на людей.
И тут я узнал охотников.
Стейн и Гай.
Вот и проверим новую силу!
Интерлюдия. Стейн и Гай.
Гай уже ненавидел этот район.
Ненавидел заказчика, который сунул им карту с отметкой. Ненавидел собственную жадность, из-за которой согласился на вроде бы простую работу. Ненавидел руины, узкие улицы, полуразрушенные дома и особенно хизаров, которые гнались за ними уже несколько минут!
Слишком много хизаров.
— Да чтоб тебя!! — выдохнул Гай, перепрыгивая через обломок стены. — Тут на каждом шагу либо тварь размером с броневик, либо стая таких вот весёлых ребят!
Стейн бежал чуть впереди.
Тяжёлая броня делала каждый его шаг глухим и тяжёлым, но он всё ещё держал темп. За спиной у него висел ростовой щит, а короткий меч был уже в руке. Он даже на бегу выглядел так, будто готов в любой момент остановиться и принять удар.
— Болтать меньше надо, — тяжело ответил Стейн. — тогда, может, нас не сожрут.