В её голосе «удачи» прозвучало как «соболезнования».

Кирилл забрал ключ и папку, развернулся — и едва не врезался в стену из красно-чёрного мундира.

Стена оказалась парнем. Высоким, широкоплечим, с копной тёмно-рыжих волос и подбородком, который, казалось, специально создан для того, чтобы им гордиться. На лацкане — герб Волковых: оскаленная волчья морда в кольце пламени.

— Ого, — сказал парень, глядя на него сверху вниз. — Это ещё что за явление?

За его спиной — двое. Такие же мундиры, такие же гербы, такие же выражения на лицах. Свита.

— Кирилл, — ответил он спокойно. — Человек. Обычно прямоходящий.

Рыжий не улыбнулся.

— Данила Волков. Слышал такую фамилию? Нет? Неудивительно — в каких-нибудь Люберцах, наверное, не проходят.

— Капотня, — поправил Кирилл. — Мы даже жёстче.

Один из свиты хмыкнул. Данила метнул на него взгляд — тот заткнулся.

Данила шагнул ближе. Жар. Не метафорический — настоящий. Ядро Волкова фонило теплом, как открытая печная дверца. Пламя, уверенное, хорошо тренированное. На границе с Бурей, пожалуй. Для восемнадцати лет — серьёзно.

— Я слышал, к нам запихнули какого-то безродного, — процедил Данила. — Не верил. Думал — слух. А оно вон — живое. С сумочкой.

Три варианта. Первый — ответить дерзко, нарваться на конфликт в первый час. Второй — промолчать, показаться слабым. Третий…

— Мне сказали, тут кормят, — Кирилл пожал плечами. — Я пришёл за кашей, не за дуэлью. Столовая в какой стороне?

Данила уставился на него. Несколько секунд — тишина.

Потом наследник Волковых усмехнулся. Не зло — скорее с тем снисходительным удивлением, с каким смотрят на пуделя, который зарычал на волкодава.

— Столовая в левом крыле, безродный. Каша по вторникам.

Он отступил. Свита расступилась. Кирилл прошёл между ними, чувствуя спиной жар чужого Ядра — Данила нарочно «давил», проверял реакцию. На такое давление Искра должна сжаться, заставить человека покрыться потом, замедлить шаг.

Кирилл шёл ровно.

Нормальный пацан, в сущности. Горячий, туповатый, привык быть главным. Через месяц или подружимся, или он попытается меня поджарить. Ставлю на второе с переходом в первое.

Комната 412 оказалась коробкой три на четыре. Кровать, стол, шкаф, окно с видом на задний двор и мусорные контейнеры. Очевидно, стипендиатам полагался вид «на реальность».

Кирилл бросил сумку на кровать. Сел. Закрыл глаза.

Ядро внутри — его Ядро, настоящее — ворочалось в груди, как зверь в слишком тесной клетке. Сжатое до размеров Искры, оно пульсировало глухим, низким ритмом. Фиолетовый свет за закрытыми веками. Цвет Громовых, цвет Нулевой стихии. Цвет, которого никто не должен увидеть.

Он протянул внутренний «щуп» — привычка из прошлой жизни, разведка периметра. Ядра вокруг ощущались как угольки в темноте: красные огоньки Волковых этажом ниже, холодные голубые точки Ледовских через корпус, россыпь мелких разноцветных — малые рода, десятки.

Один уголёк привлёк внимание. Не цветом — масштабом.

Где-то в центральном корпусе Академии горела не точка — звезда. Спокойная, ровная, чудовищной плотности. Гром. Может быть — высший Гром, на пороге Столпа.

Корнеев? Если это куратор первого курса — Академия не шутит.

Кирилл разжал сжатые кулаки. Ногти оставили на ладонях красные полумесяцы. Он смотрел на них, пока следы не побледнели.

Семнадцать лет. Семнадцать лет тишины, терпения, ожидания. И вот он здесь. Среди тех, чьи предки, возможно, участвовали в уничтожении его рода. Среди тех, кто даже не подозревает, что Громовы — не пыльная строчка в учебнике истории.

План простой. Первый год — наблюдать, не высовываться, понять расклады. Набрать информацию. Определить, кто именно отдал приказ двадцать лет назад. Второй год — начать двигать фигуры.

Он усмехнулся.

Когда мои планы в последний раз шли по плану?

Телефон в кармане завибрировал. Старый, кнопочный — смартфон стипендиатам не полагался, а свой он не мог позволить. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера.

«Северный полигон. 21:00. Неофициальная проверка для новичков. Если не придёшь — будут считать, что боишься. Если придёшь — будут бить. Выбирай».

Кирилл перечитал дважды.

Ну охренеть теперь. Первый день, а уже «неофициальная проверка». Какая трогательная забота о новичках.