Над серым туманом, внутри грандиозного дворца, возвышался испещренный временем древний бронзовый стол.

Едва силуэт Одри Холл материализовался, как Клейн, заранее активировавший Духовное зрение, перевел на нее взгляд. Как он и ожидал, цвета глубоко в ее ауре слились воедино, став абсолютно чистыми и безмятежными, подобно глади озера, безупречно отражающей реальность.

«Она и впрямь стала Потусторонней…» Клейн уже собирался отвести глаза, как вдруг заметил изменения на спинке кресла мисс Справедливости.

Сверкающие звезды на спинке стремительно пришли в движение, складываясь в иллюзорное, не существующее в реальном мире созвездие.

В глазах Клейна это созвездие выглядело до боли знакомым, ведь оно являлось символом из мистицизма.

Символом, обозначающим «Дракона»!

Зритель… Дракон… Клейн сдержал порыв покачать головой и перевел пытливый взгляд на кресло Повешенного.

В обычных условиях, с его ракурса, он ни за что бы не разглядел, что творится на спинке кресла напротив. Но здесь была его территория, и все подчинялось исключительно его воле.

Созвездие за спиной мужчины ничуть не изменилось. Однако теперь Клейн, успевший приобщиться к азам мистицизма, больше не блуждал в потемках и безошибочно узнал в нем символ «Бури».

Моряк… Дитя Моря… Буря… В этом нет ничего удивительного… А вот цвета глубоко в ауре Повешенного стали еще чище… Неужели он перешел на новую ступень? Кстати, а какой символ красуется за моей спиной?

Подавив любопытство, Клейн, как и в прошлый раз, трижды легонько постучал пальцами по краю стола и с улыбкой произнес:

— Мои поздравления, мисс Справедливость. Вы стали Потусторонней.

«Он понял это с первого взгляда?» Одри на секунду опешила, но тут же мягко улыбнулась:

— Спасибо. Благодарю вас, господин Шут. Благодарю вас, господин Повешенный.

— Гораздо быстрее, чем я предполагал, — откровенно признал Элджер Уилсон.

Клейн не стал развивать эту тему. Постучав себя по межбровью, он с усмешкой спросил:

— Леди и джентльмен, удалось ли вам раздобыть дневники Росселя?

Услышав вопрос Шута, Одри не стала отвечать сразу, как обычно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и с оценивающим видом посмотрела на Повешенного.

Элджер невольно подобрался, уняв лишние движения, и после секундного молчания произнес:

— Я нашел две страницы из дневника императора Росселя и запомнил их содержание.

— У меня одна страница, — тоном стороннего наблюдателя отозвалась Одри, чей взгляд скрывала пелена серого тумана.

— Весьма неплохо, — Клейн не позволил ни радости, ни легкому разочарованию просочиться в голос.

Радовало его то, что удалось добыть целых три листа. Разочаровывало — что всего лишь три. Первый сбор информации всегда давался легче всего, ведь это была лишь проверка их личных связей и ресурсов. Дальше дело пойдет куда туже и потребует гораздо больших усилий.

— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — спокойно поинтересовалась Одри.

— Да, — лаконично кивнул Клейн.

Он сохранил свою прежнюю расслабленную позу, почти не шелохнувшись. Перед лицом «Зрителя» следовало проявлять предельную осторожность.

Едва он договорил, как перед Одри и Элджером из ниоткуда материализовались листы желтовато-коричневого пергамента и темно-красные перьевые ручки.

Взяв письменные принадлежности, они принялись мысленно воспроизводить заученные символы, вкладывая в это жгучее желание перенести их на бумагу.

Бесшумно, словно по волшебству, на пергаменте начали проступать строки. Одни иероглифы были ровными и размашистыми, другие — изящными и утонченными, а третьи — кривыми и кособокими.

Меньше чем за минуту все, что Одри и Элджер с таким трудом зазубрили, было в точности скопировано.

Повинуясь мысленному приказу Клейна, три исписанных листа мгновенно перенеслись к нему в руки.

Пробежавшись глазами по тексту, он обнаружил, что порядок слов местами перепутан, некоторых иероглифов не хватает, а другие написаны с ошибками.

Впрочем, как показывает практика, легкая путаница в словах ничуть не мешает чтению на китайском. А уж Клейну, закаленному цензурными звездочками в интернет-романах, пропущенные или искаженные иероглифы и вовсе были не страшны:

«Восьмое апреля. Стоя на носу „Черного Трона“, я раскинул руки и крикнул Гримму, Эдвардсу и остальным: „Вы хотите моих сокровищ? Тогда отправляйтесь на край Моря Туманов и найдите их! Я спрятал там все свои богатства!“ Они совершенно не поняли моего юмора и на полном серьезе спросили, правда ли у меня есть тайные сокровища. Какая скука. С таким подходом вам ни за что не стать моими Четырьмя Всадниками Апокалипсиса!» [77]