Заметив, что Клейн слегка нахмурился, он между делом пояснил:

— Ты должен понимать, что нам часто приходится иметь дело с документами и артефактами Четвертой Эпохи, а то и более древними. Многие зловещие культы и еретики пытаются получить из них силу. А порой эти вещи и сами по себе становятся причиной пугающих событий.

Кроме Потусторонних из специфических сфер, большинство из нас не особо сильны в учебе, ну или уже вышли из того возраста, — сказав это, Данн Смит постучал себя по голове, и уголки его губ изогнулись в самоироничной усмешке.

— Эти сухие, скучные знания всегда клонят в сон. Даже Бессонные не могут этому сопротивляться. В прошлом мы обращались за помощью к историкам и археологам, но это несет в себе риск утечки тайн, а также может навлечь беду на господ профессоров и доцентов. Так что присоединение профессионала к нашим рядам — это слишком хорошая возможность, чтобы от нее отказываться.

Клейн слегка кивнул, принимая объяснение Данна, и с любопытством спросил:

— Тогда почему вы раньше просто, э-э, не завербовали кого-нибудь?

Данн невозмутимо продолжил:

— Вот мы и подошли к третьему, и самому важному пункту. Ты уже столкнулся с подобным инцидентом, поэтому приглашение тебя не нарушает правил секретности. А если пытаться завербовать кого-то со стороны, и попытка провалится, мне придется нести ответственность за утечку информации. Наши оперативники и гражданские сотрудники в подавляющем большинстве рекрутируются из самой Церкви.

Спокойно выслушав, Клейн поинтересовался:

— Почему вы храните это в такой строгой тайне? Если предать многие вещи огласке, чтобы больше людей о них узнало, разве это не поможет избежать повторения тех же ошибок? Самый сильный страх — это страх перед неизвестным. Мы можем превратить неизвестное в известное.

— Нет, человеческая глупость превосходит твое воображение. Это приведет лишь к большему количеству подражателей, к еще большему хаосу и более серьезным инцидентам, — покачав головой, ответил Данн Смит.

Клейн издал звук согласия и с пониманием произнес:

— Единственный урок, который человечество извлекает из истории, заключается в том, что человечество не извлекает из истории никаких уроков, постоянно повторяя одни и те же трагедии.

— Эта знаменитая фраза императора Росселя действительно полна философского смысла, — согласился Данн.

«…Это сказал император Россель? Предшественник-попаданец, ты поистине на все триста шестьдесят градусов не оставил потомкам ни единого шанса блеснуть умом…» — Клейн на мгновение даже не нашелся, что ответить. [30]

Данн повернул голову и посмотрел в окно кареты, где тусклый свет уличных фонарей сплетался в сияние цивилизации.

— … В инквизициях всех крупных Церквей бытует похожая поговорка. Возможно, именно она и является главной причиной строгой секретности и запрета на разглашение обычным людям.

— Какая? — Клейн взбодрился, испытывая трепет от прикосновения к тайне.

Данн повернулся обратно, и мышцы на его лице едва заметно дрогнули:

— Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы, пока все не будет уничтожено.

Произнеся это, он вздохнул и добавил:

— И кроме мольбы о защите и помощи у богов, человечество не в силах разрешить по-настоящему великие беды.

«Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы…» — Клейн мысленно повторил эту фразу. Он не совсем понимал ее смысл, и этот страх перед неизвестностью заставил его почувствовать, будто в тенях уличных фонарей снаружи, в темноте, лишенной света, прячутся полные злобы глаза и распахнутые пасти.

Цокали копыта, крутились колеса. Улица Железного Креста показалась вдали. Данн нарушил внезапно повисшую тишину и официально пригласил:

— Ты хочешь присоединиться к нам и стать гражданским сотрудником?

В голове Клейна роились мысли. Не в силах сразу принять решение, он немного подумал и ответил:

— Я могу подумать?

Дело было слишком важным, чтобы делать поспешный и безрассудный выбор.

— Без проблем, просто дай мне ответ до воскресенья, — Данн слегка кивнул. — И, разумеется, помни о секретности. Не рассказывай никому о том, что случилось с Уэлчем, включая твоих брата и сестру. Нарушение не только навлечет на них неприятности, но и может привести тебя на скамью особого трибунала.

— Хорошо, — серьезно ответил Клейн.

В карете снова воцарилось молчание.

Видя, что улица Железного Креста уже близко и он скоро будет дома, Клейн вдруг вспомнил об одном вопросе. Поколебавшись несколько секунд, он все же спросил:

— Мистер Смит, а какая зарплата и условия у ваших гражданских сотрудников?

Это был очень важный вопрос…

Данн на мгновение опешил, а затем с улыбкой ответил:

— Можешь не беспокоиться на этот счет. Наше финансирование совместно обеспечивается Церковью и департаментом полиции. Еженедельная зарплата только что поступившего гражданского сотрудника составляет 2 фунта 10 сулов. Кроме того, есть надбавка за секретность и риск в размере 10 сулов. Итого получается 3 фунта. Это ненамного меньше, чем у штатного преподавателя университета.