В ней не было ничего от женщин, к которым он привык. Ни бриллиантов в ушах, ни осанки, ни той наглой уверенности, что она — приз, а он — охотник.

Она была… просто девочка. Которая смотрела на море и, кажется, никого не ждала.

А Максим стоял и уже мысленно выстраивал схему: как подойти, что сказать, где он может её пригласить, чтобы не напугать.

«Ах ты старый дурак», — подумал он о себе с презрением.

Но когда она вдруг повернулась к нему лицом — и помахала. Небрежно, чуть насмешливо, как бы говоря: «Я вижу, что вы пялитесь. И что?».

Максим не шелохнулся. Только улыбнулся.

Не потому что хотел показаться загадочным. А потому что внутри что-то щёлкнуло. Переключилось. И он понял: он вернётся в этот город за ней. Он найдёт её, даже если для этого придётся перевернуть всё побережье.

Она ушла. Быстро, не оборачиваясь. Кеды стучали по плитке. Светлые волосы хлестали по спине.

Максим докурил сигарету до фильтра, раздавил её о парапет и достал телефон. Набрал номер своего человека в Москве.

— Да, шеф.

— Сделай для меня кое-что. У нас есть недвижимость в этой дыре? В Анапе, в Сочи, неважно. Присмотри что-нибудь на берегу. И найми фотоаналитика.

— Зачем?

— По фотографиям с камер наружного наблюдения сможет человека опознать? Походку, черты лица?

— В городе-то? Шеф, тут камеры — полный мусор. Но если картинка хорошая, процентов семьдесят.

— Достаточно, — сказал Максим и отключился.

Он ещё раз посмотрел туда, где скрылась девчонка. Набережная была пуста. Только пара влюблённых на лавочке, нахал-официант с подносом и чайки, которые орали, как будто их режут.

Он повернулся и пошёл в гостиницу, не чувствуя под ногами плитки.

Сорок три года. И он только что решил искать незнакомку по всей стране — потому что она помахала ему рукой.

«Ты совсем спятил, Максим», — сказал он себе.

И сам же себе ответил — без улыбки:

«Да. Спятил».

Они не знали имён друг друга. Они не знали, что увидятся снова через год — при обстоятельствах, которые ни один из них не мог представить. Они не знали, что между ними встанет сын. И дружба. И ложь. И ночная ванная с перекошенной дверью.

Они не знали ничего.

Кроме одного.

Море помнило их взгляды. И та ночь, когда большой мужчина с холодными глазами улыбнулся восемнадцатилетней девушке в кедах, навсегда останется точкой отсчёта всего безумия.

Время пошло.

1 глава

Она узнала его за секунду до того, как он повернулся.

Странное чувство — узнавать человека по спине. По ширине плеч. По тому, как он стоит — будто земля под ним принадлежит ему по праву рождения, а не по купчей. По тяжёлой, звериной неподвижности, которая бывает только у тех, кто привык, чтобы другие перед ними расступались.

Александра замерла на пороге кабинета, и её сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле, мелко и больно.

«Этого не может быть», — подумала она.

Но это было.

Кирилл тянул её за руку вперёд, говорил что-то ободряющее, улыбался своей ленивой улыбкой, но Саша не слышала ни слова. Она смотрела на этого мужчину у окна и чувствовала, как время рассыпается на осколки.

Южный город. Набережная. Морской бриз и его взгляд, который она чувствовала спиной, когда уходила, не оборачиваясь.

Год. За целый год она почти забыла о нём. Почти — потому что иногда, среди ночи, просыпалась с ощущением, что кто-то смотрит на неё. И понимала, что это память — о том, как незнакомый мужчина улыбнулся ей в темноте. Улыбнулся так, будто она не просто девушка на набережной, а — что-то другое. Важное.

Она тогда решила, что это был курортный флирт взрослого человека, который скучал и коротал вечер. Что он уже наутро забыл её лицо. Что она для него — одна из сотен, тысяч.

И вот он стоял в двух метрах от неё. В своём кабинете. В своём доме. В своей Москве.

И она была здесь — с его сыном.

— Пап, — голос Кирилла прозвучал как сквозь вату. — Это Александра. Я тебе говорил.

Мужчина у окна обернулся.

И Саша увидела его лицо. Крупное, жёсткое, с глубокими морщинами у рта и тяжелой челюстью, которую не скрыть ни аккуратной бородкой, ни дорогим костюмом. Волосы — русые, с серебром на висках, аккуратно зачёсанные назад. И глаза. Тёмно-серые, почти стальные, с прищуром, который она уже видела однажды — когда он смотрел на неё с набережной, и в том взгляде не было ничего, кроме голодного внимания.