Мальчика назвали Элианом — в честь деда Микаэля, легендарного короля, объединившего разрозненные земли. Я сначала сомневалась — слишком громкое имя для такого крошечного существа, — но Микаэль настоял, и я согласилась, понимая, что это важно для династии. Крестины были пышными, с участием всей знати, и я, держа на руках сына в кружевном крестильном платье, чувствовала, как сотни взглядов впиваются в нас, оценивая, сравнивая, ища изъяны. Но теперь мне было всё равно. У нас с моим Микаэлем был сын, наследник, будущее, и никакие сплетни и интриги не могли этого изменить. Мира стояла рядом, крёстная мать, с сияющими глазами, и я знала, что этот день запомнится навсегда.

После церемонии был пир, на котором я почти не присутствовала — усталость взяла своё, и я ушла в свои покои, прижав к себе малыша. Микаэль пришёл позже, чуть навеселе, но счастливый, и долго сидел рядом, глядя на нас с сыном.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что уже знаю, что такое счастье. Когда нашёл тебя, когда женился, когда узнал, что ты беременна. Но это... это совсем другое.

— Это только начало. У нас ещё будет счастье. Много-много счастья, — улыбнулас я.

Годы летели незаметно, наполненные детским смехом, заботами, маленькими и большими радостями. Элиан рос смышлёным и живым, похожим на отца внешне и на мать — характером. У него появились младшие брат и сестра — двойняшки, родившиеся через три года, которых назвали Лией и Леоном. Наше поместье превратилось в настоящий райский уголок, где всегда было полно детей, собак, гостей. Мира с капитаном жили по соседству, и их дети — Томас, Лиза и появившийся позже маленький Филипп — росли вместе с принцами и принцессой, не делая различий в происхождении. Я настояла на этом — мне хотелось, чтобы наши дети знали цену дружбе и не важности титулов. Микаэль поддерживал во всём, и даже король с королевой, глядя на эту разношёрстную ватагу, только умилялись и не вмешивались. Анриэль приезжала каждое лето с дочерью Эстеллой, которая была ровесницей Элиана и дружила с ним, несмотря на разделяющие их расстояния. Северное королевство процветало под её мудрым правлением, и я гордилась подругой, которая сумела выстоять в чужой стране и стать там своей.

В один из тёплых летних вечеров, когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона, я сидела на террасе нашего поместья, глядя на играющих в саду детей. Элиан, уже десятилетний, важно командовал младшими, Лия и Леон носились вокруг с визгом, а малышня Миры копошилась в песочнице. Микаэль стоял рядом, обняв меня за плечи, и молчал, тоже глядя на эту идиллическую картину.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила я тихо.

— О чём? — отозвался Микаэль.

— О той ночи в телеге. О том, как мне было страшно. О том, как я думала, что умру, и никто не узнает, где я и что со мной. А теперь... — я обвела рукой сад, дом, детей. — Теперь у меня есть всё это. И я иногда не верю, что это правда.

Микаэль поцеловал её в висок и ответил

— Это правда, — ответил Микаэль, поцеловав меня в висок. — И это навсегда.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть счастливой — без страха, без оглядки, без мыслей о том, что это может кончиться. Потому что некоторые вещи не кончаются. Любовь, семья, дом — они остаются с тобой навсегда, если ты готова за них бороться. А я была готова бороться за своё. И буду готова всегда.