— Твоя защита только усугубит дело. Они скажут, что ты околдован и не ведаешь, что творишь. Она должна справиться сама, иначе будет хуже.

Мира была рядом каждую минуту, поддерживала, обнимала, плакала вместе со мной, когда я ночами не могла уснуть от страха. Капитан Ренар, используя свои связи, собирал информацию о свидетелях, которых выставит герцог, и находил слабые места в их показаниях. Я чувствовала, что не одна, что за моей спиной — люди, которые верят в меня и готовы бороться, и это придавало сил, хотя внутри всё дрожало от ужаса. В ночь перед судом я долго молилась тем богам, в которых верила с детства, прося защиты и справедливости. А потом, обессиленная дневными волненияии, провалилась в сон едва закрыв глаза в постели, и мне приснилась мать — она нежно гладила по голове и мягко шептала: «Не бойся, доченька. Правда всегда побеждает».

Зал суда был полон. Знать, придворные, даже простые горожане, которым удалось просочиться внутрь, — все жаждали зрелища. Герцог Корвин восседал в первом ряду с победным видом, рядом с ним сияла Изабель, одетая в скромное, почти траурное платье — видимо, чтобы подчеркнуть свою невинность и добродетель. Король Сэмюэль, суровый и усталый, занял место судьи, и я вдруг поняла, что от этого человека, которого я видела всего несколько раз в жизни, зависит сейчас моя судьба. Микаэль стоял рядом, сжимая мою руку, пока стража не потребовала, чтобы он отошёл. Процесс начался с обвинительной речи герцога, который живописал, как коварная простолюдинка втерлась в доверие к принцу, используя тёмные силы, как я морочу голову всему двору, как я опасна для королевства. Я слушала и удивлялась, как ловко он перемешивает правду с ложью, как умело играет на страхах и предрассудках. Когда он закончил, в зале повисла тишина, и все взгляды устремились на меня.

— Подсудимая, вам слово, — король кивнул мне.

Я вышла в центр зала, чувствуя, как дрожат колени, но заставляя себя держать спину прямо. Я посмотрела на короля, на герцога, на Изабель, на толпу зрителей и начала говорить. Мой голос звучал тихо, но в напряжённой тишине каждое слово было слышно отчётливо.

— Ваше величество, благородные лорды и леди. Меня обвиняют в том, чего я не совершала. Я не ведьма. Я не использую тёмные силы. Всё, что у меня есть — это моя любовь к вашему сыну и моя верность этому королевству, — я перевела сбившееся от эмоций дыхание и продолжила. — Меня называют простолюдинкой, и это правда. Я родилась в бедной семье, я с детства знала, что такое голод и холод. Но когда меня выбрали подменышем, я училась, я старалась, я делала всё, чтобы защитить свою семью и оправдать доверие. Я три года притворялась принцем, и ни разу, ни один человек не заподозрил подмены. Разве это не доказывает, что я умею быть полезной? — я обвела взглядом зал. — А когда на дворец напали, меня похитили. Я могла бы предать, могла бы привести врагов прямо к трону, и никто бы не узнал. Но я не сделала этого. Я рискнула жизнью, чтобы спасти ваши семьи, ваших детей, ваш дом. Разве ведьма поступила бы так? — в зале послышался одобрительный ропот, но герцог резко вскочил со своего места.

— Это всё слова! Где доказательства?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев — холодный, расчётливый гнев, который помогал мне выживать все эти годы.

— Доказательства? — переспросила я. — Хорошо. Пусть вызовут свидетелей, которых вы, герцог, подготовили. Я готова ответить каждому. — Первым вызвали служанку, которая клялась, что видела, как Элла ночью колдовала над котлом с зельем.

— Где и когда это было?— я спокойно спросила.

— В прачечной, две недели назад, около полуночи, — я невольно усмехнулась от ответа.

— Две недели назад, в полночь, я была в библиотеке с леди Маргарет. Она подтвердит. И, кстати, в прачечной нет котлов — там только корыта для стирки. Может, вы перепутали меня с прачкой? — служанка смешалась, залепетала что-то невнятное и под давлением вопросов в конце концов призналась, что её подкупили. В зале поднялся шум. Король постучал молотком, призывая к тишине. Следующая свидетельница — какая-то торговка с рынка — утверждала, что я покупала у неё ядовитые травы. Я попросила описать внешность покупательницы. Торговка, заученно тараторя, описала женщину, совершенно не похожую на меня — старше, полнее, с рыжими волосами. — Вы уверены? — переспросила я.

— Да, конечно.

— Но я брюнетка, и мне шестнадцать, а не сорок. Вы точно меня видели? — торговка растерянно замолкла, поняв, что провалилась.

Один за другим свидетели герцога сыпались под напором фактов и логики. Ч чувствовала, как уверенность возвращается ко мне с каждым разоблачённым лжецом. Микаэль сжимал кулаки от волнения, Мира тихо плакала в углу, но от счастья, а леди Маргарет едва заметно улыбалась, одобрительно кивая. Наконец, когда последний свидетель признался в подкупе, король поднялся и обвёл зал тяжёлым взглядом, который мог пригвоздить к месту не хуже камня.

— Герцог Корвин, — голос его звучал, как гром среди ясного неба. — Вы обвинили эту девушку в колдовстве, выставили десяток свидетелей, и все они оказались лжецами. Что вы можете сказать в своё оправдание? — герцог побелел, но попытался сохранить достоинство.

— Ваше величество, я действовал из лучших побуждений, желая защитить принца от проблем...

— Из лучших побуждений? — перебил король. — Вы оклеветали невиновную, опозорили себя и свой род, подставили корону под удар. Это не защита, это предательство, — он помолчал, давая словам улечься, словно земле на крышку гроба. — Леди Элла, подойдите. — я подошла, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Король взял меня за руку и провозгласил, поворачиваясь к залу. — Отныне и навсегда леди Элла объявляется невиновной в предъявленных обвинениях. Более того, за заслуги перед короной и мужество, проявленное при защите дворца, я жалую ей титул баронессы и поместье в южных землях, — зал ахнул, а я почувствовала, как ноги подкашиваются от неожиданности. Баронесса? Поместье? Это было немыслимо, как гром среди ясного неба.

В этот момент Микаэль не выдержал — подбежал, схватил меня в объятия, закружил, и зал взорвался аплодисментами. Даже те, кто ещё вчера шептался за моей спиной, теперь хлопали — то ли искренне, то ли из желания угодить королю. Герцог Корвин, бледный как смерть, уводил растерянную Изабель, и я знала, что эта история для них только начинается — они не простят поражения, будут мстить, плести новые интриги. Но сейчас, в этот момент триумфа, мне было всё равно на двух лгунов. Я смотрела в сияющие глаза Микаэля, чувствовала, как Мира обнимает со спины, как капитан Ренар улыбается, сжимая руку подруги, и понимала, что это только начало пути. Впереди были новые битвы, новые испытания, новые враги. Но у меня были любовь, дружба и вера в себя. И с этим оружием я была непобедима. Вечером, когда мы втроём — я, Микаэль и Мира — сидели в маленьком внутреннем садике и пили вино из королевских погребов, Микаэль поднял бокал.