— Подписан мирный договор! Война с северянами окончена! Принцесса Теглион Анриэль выходит замуж за принца Клифф, и сегодня большой праздник! Всех слуг отпустили смотреть, и вас тоже зовут, если хотите!

Я перевела дух и улыбнулась в ответ — после всех ужасов последних дней хорошая новость была как глоток свежего воздуха. Мы с подругами оделись в лучшие из предоставленных платьев, Мира причесалась, скрывая повязку под длинным рукавом, Лина даже нарумянилась немного, и вышли в коридор, где уже царило праздничное оживление. Слуги сновали туда-сюда, украшая стены цветами и лентами, из окон доносились звуки музыки и радостные крики горожан. Я вдруг вновь почувствовала себя частью этого мира, а не чужеродным элементом, вклеенным в него насильно. Может быть, всё действительно наладится. Может быть, принц сдержит слово и система подменышей уйдет в прошлое. Может быть, мы с подругами наконец-то обретём долгожданную свободу и сможем наконец жить своей жизнью, не оглядываясь на чужую. А пока — надо жить сегодняшним днем, радоваться празднику и верить, что всё будет хорошо.

Праздник был грандиозным. Во внутреннем дворе дворца накрыли столы для всех — от высшей знати до последнего поварёнка, и еды было столько, что я даже глазам не поверила. Жареные поросята, пироги с разной начинкой, фрукты, засахаренные орехи, сладости, вино и мёд текли рекой. Музыканты играли без устали, люди танцевали прямо на траве, дети бегали с криками и смехом, и даже хмурые обычно стражники улыбались и позволяли себе хоть немного расслабиться. Мы с подругами держались вместе, но постепенно втянулись в общее веселье — танцевали, пели, смеялись, и в какой-то момент я поймала себя на том, что смеюсь по-настоящему, искренне, впервые за много лет не думая о том, правильно ли держу спину и улыбаюсь ли по этикету. Мира, несмотря на раненую руку, тоже веселилась, пританцовывала и даже попыталась украсть пирожок со стола, за что получила шутливый подзатыльник от пробегавшего мимо повара. Лина оттаяла окончательно, хохотала над шутками какого-то молодого конюха, который, кажется, положил на неё глаз, и я порадовалась за девочку — после всего пережитого ей нужна была хоть капля счастья. К вечеру, когда стемнело, зажгли огромный костер в центре двора, и люди водили вокруг него хороводы, пели старинные песни, и я, глядя на пламя, чувствовала, как внутри тоже разгорается огонёк надежды на новую, счастливую жизнь.

Поздно ночью, когда праздник пошёл на спад и гости начали расходиться, ко мне подошел один из стражников, тот самый молодой парень с добрым лицом, и сказал, что просят подойти к капитану Ренару. Я насторожилась, но страха не было — слишком хорошо прошёл день, чтобы портить его плохими новостями. Я оставила подруг веселиться дальше и пошла за стражником в уже знакомое крыло. Капитан ждал меня в своём кабинете, и вид у него был усталый, но довольный.

— Присаживайся, Элла, — сказал он по-простому, без официальности. — У меня для тебя две новости. Обе хорошие. Первая: советник Эштон подписал бумаги о вашем освобождении и выплате вознаграждения. Завтра утром вы получите деньги и сможете уехать. Вторая... — он замялся, и я напряглась. — Вас хочет видеть королева. Лично. Завтра, в десять утра. Не бойся, — добавил он, видя, как я побледнела. — Это не допрос. Она просто хочет поблагодарить вас за спасение дворца. И, кажется, хочет предложить кое-что еще, — я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сама Королева. Та самая женщина, чьим приказам мы подчинялись все эти годы, чье имя внушало трепет и страх. Увидеть её вживую, говорить с ней — это было за пределами всего, что я могла себе представить. Но отказываться нельзя, да и не хотелось — любопытство пересиливало страх.

— Я приду, — сказала я твёрдо, и капитан одобрительно кивнул.

В свою комнату я вернулась глубоко за полночь, но уснуть не могла ещё долго, ворочаясь с боку на бок и думая о завтрашнем дне. Мира и Лина, утомленные праздником, спали без задних ног, и я позавидовала их безмятежности. Наконец сон сморил и меня, но утром я вскочила чуть свет, умылась ледяной водой, чтобы прогнать сонливость, оделась в самое лучшее платье, какое было, и принялась будить подруг. Те, узнав новость, отреагировали по-разному: Мира побледнела и схватилась за сердце, Лина чуть не расплакалась, но обе пообещали быть рядом и держаться. Ровно в десять мы стояли перед дверьми тронного зала, и я с удивлением заметила, что колени не дрожат — видимо, за годы притворства и в свете событий последних дней нервы закалились настолько, что даже аудиенция у королевы не могла бы выбить меня из колеи в этот день.

Двери распахнулись, и мы вошли. В зале было пусто, только на троне сидела женщина в темно-синем платье, с усталым, но добрым лицом, а рядом стоял принц Теглион Микаэль, который подмигнул нам ободряюще. Королева поднялась и сделала несколько шагов навстречу, и я вдруг поняла, что сейчас начнется новая глава в наших жизнях — какая именно, пока неизвестно, но точно не похожая на всё, что было раньше.

Королева Теглион Марион оказалась не той величественной и недоступной фигурой, какой я представляла её все эти годы. Женщина средних лет с тёплыми карими глазами и мягкой улыбкой подошла к ним так близко, что можно было разглядеть мелкие морщинки вокруг глаз и серебристые нити в тёмных волосах, уложенных в сложную причёску. От неё пахло лавандой и ещё чем-то неуловимо домашним, и этот запах странным образом успокаивал, хотя разум продолжал кричать, что перед ними одна из самых влиятельных особ королевства, по чьему слову людей казнили и миловали.

— Подойдите ближе, девочки, не бойтесь, — голос королевы звучал низко и мелодично, без тени того высокомерия, которое я ожидала услышать. — Я хочу посмотреть на тех, кто рисковал собой ради моей семьи. Микаэль много рассказывал мне о вас прошлой ночью, — она взяла меня за руки, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь — руки королевы были тёплыми, мягкими, совсем как у обычной матери, а не у правительницы. — Ты Элла, я правильно поняла? Та, что придумала этот безумный план и увела бунтовщиков в ловушку? — я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Королева обняла её — просто обняла, по-матерински прижав к себе, и я вдруг поняла, что плачет, уткнувшись носом в мягкую ткань королевского платья, а слёзы текут сами собой, и их поток не остановить.

— Тише, тише, девочка, — королева гладила её по спине, как в детстве гладила мать, когда Элла падала и разбивала коленки. — Всё позади. Вы в безопасности. И ваши семьи в безопасности, я уже отправила людей проведать их и охранять, — эти слова подействовали лучше любого успокоительного — я подняла голову, вытирая мокрые щёки, и попыталась улыбнуться сквозь слёзы. Рядом всхлипывала Лина, прижимаясь к Мире, а у самой Миры глаза тоже были на мокром месте, но она держалась, сжимая зубы.

— Простите, ваше величество, — пробормотала я, чувствуя неловкость за эту слабость. — Я не хотела...

— Перестань, — мягко, но властно оборвала её королева. — Ты имеешь право на слёзы после всего, что пережила. И, пожалуйста, зови меня просто Марион, когда мы наедине. Официальности оставим для приёмов, — она взяла за руки по очереди Миру и Лину, заглянула каждой в глаза, словно пытаясь прочитать их души, и удовлетворённо кивнула. — Хорошие девочки. Сильные. Именно такие мне и нужны. — Последние слова прозвучали загадочно, и я насторожилась, вспомнив вчерашние слова капитана о том, что королева хочет предложить им нечто.